Четвероногий друг как услышал, что обсуждают его и сел перед полдничающими людьми. Он был умной воспитанной собакой, чётко выучившей — просить ничего нельзя, особенно когда люди сидят за столом. Тогда прямо нельзя-нельзя. Вот был бы он побольше, как тот мраморный дог, попробовали бы тогда ему что-нибудь не дать. Стянул бы со стола всю еду вместе с этой вонючей клеенкой! Тёпа был вполне в расцвете сил, так что с фантазией у него было всё в порядке. Как и с дыхалкой, во всяком случае её хватало, чтоб бегать вместе с юным хозяином по утрам и вечерам вокруг дома. Что за блажь недавно пришла мальчику в голову, собакен не знал, но поддерживал — так гулять интереснее. Глядишь, на него самого обратит внимание та колли из третьего подъезда, что начала так призывно пахнуть.
— Кстати, Олечка, Тимка решил, что не поедет к твоей двоюродной сестре. Он выбрал пионерлагерь. У тебя на работе путевки еще есть?
— А что так? Деревня, свежий воздух, истоки… Галя была бы рада.
— Спасибо, мама, но нет! Я в рабы на плантацию не нанимался.
— Что, боишься ручками поработать? — Мама даже не скрывала, какие перспективы у её сына вырисовывались бы в деревне. — Труд сделал из обезьяны человека, между прочим.
— Больше всех в колхозе работала лошадь, но председателем её не выбрали. Человеком она тоже не стала.
Спокойный голос сына контрастировал со смыслом ни разу не слышанной шутки, что усилило её эффект. Родители в голос рассмеялись. И успокоились, когда над чем-то смеешься, перестаешь бояться этого. Или боишься чуть меньше. В последний школьный месяц их мальчик стал уж больно взрослым, это немного пугало. Это грозило серьёзными подростковыми проблемами и новыми обязанностями.
В специальной литературе уже было мамой прочитано, а папе рассказано про интерес к девочкам, ночные поллюции, резкую перемену настроения и падение авторитета родителей во всех сферах жизнедеятельности. Сухим умным языком в журнале «Семья и школа» излагалось, что мнение сверстников становится куда более важным, чем родительское вплоть до бунта. И вон полюбуйтесь! Он уже бунтует, не хочет ехать на лето в деревню к незнакомой женщине, чтоб там без всяких удобств и пользы для себя носить воду и полоть грядки!
Папа где-то в душе был солидарен с сыном во всём, включая девочек и нежелание ехать в деревню, но вслух он этого не говорил, он даже не думал в ту сторону на всякий случай. Папе было очень интересно общаться с этой новой версией подросшего сына. Он понимал, что именно он, а никто иной причастен к такой эрудированности мальчика, силе его характера и внутренней его независимости. Именно отцовский стиль «отстань, пусть сам решает, большой уже» привел к взрослению Тимки как личности. Вон как парень здорово обыграл свою фантазию с реинкарнацией.
Мысль, что хотя бы десять процентов сказанного могут иметь под собой реальную почву, прийти не могла, неоткуда было ей приходить в голову кандидата наук и до самого нутра прагматичного человека. Нет, он плевал через плечо, садился на дорожку, смотрел в зеркало, когда возвращался за чем-то. Он даже ёлку ставил каждый Новый Год, но в Деда Мороза не верил.
Что может купить себе советский школьник на сто рублей? Даже так — что может купить советский школьник на сто рублей в Москве? Впору впечатлиться от кружащих голову перспектив. Солдатики и машинки — пройденный этап, вы еще двухстволку с пистонами предложите! Человек седьмой класс почти закончил, понимать надо. Переносной радиоприёмник — круть нереальная. Или поддельные «Адики», потому что выхода на настоящую фирму нет выхода. Выйдешь такой на улицу, и все девки твои, хоть с приёмником, хоть с кроссами. А девки зачем? Вот то-то и оно. По приёмнику разве что «Маяк» в полночь что-то путное крутит, остальные станции в средне- и длинноволновом диапазоне гонят сплошную славу КПСС. Кроссовки и так купят родители. Опять же вопросы плана «откуда обувь?» из уст нормальных родителей — это к бабке не ходить. Палить бабки папке с мамкой так себе идея. Нет, сто рублей нужно потратить так, чтобы потом не было мучительно больно за в никуда профуканные бабки.
Проблема с «черным налом» была одной из причин, по которой Тимур в понедельник сразу после последнего звонка не дёрнулся трясти лотки по продаже билетиков «Спринт». Куда девать деньги — такая проблема встала перед ним впервые. В прошлой жизни лишних денег не заводилось, в этой нарисовались. Нет, они были не лишние, они были сродни миллионам гражданина Корейко из книжки Ильфа и Петрова. Сродни сотням килограммов денег, изымаемых у некоторых губернаторов в будущем. Ага, вспомнил Тимур, сейчас тоже есть категория населения с той же печалью: бабла полно, потратить некуда, даже засветить его нельзя. Правда, там не сто рублей, так сотни тысяч.