— Погоди, Тимур, а в чем фокус? Как ты это делаешь?
— Да всё просто. — Драматическая пауза не затянулась. — Я выигрываю, как обещал вам.
— А чего в дурака тогда через раз оставался?
— Просто так совсем другая история, можно не стараться. Ну и еще один момент — когда играешь без денег, можно проявлять эмоции, радоваться или шутить. В азартной игре всё это недопустимо, игра на деньги это уже не игра.
Что удивительно, его многие поняли.
На свежем ночном воздухе, выйдя покурить, кто-то продолжил обсуждение увиденного:
— Падлой буду, он кидала! Мухлёвшик то есть, шулер.
— Да ну, мы же видели всё, как бы он смог.
— А я говорю, смухлевал. Значит должен вернуть деньги.
— Да не, ему просто везло. И потом Тим же сам заранее предупредил, что у всех выиграет, в этом и был фокус.
— Везти может, но не так же. Одна игра в бур-козла может идти пять-восемь конов. Не, ну если сильно прёт, то за три кона можно победить… Но чтоб сразу всех облапошить! И две игры! Так повезти не может, какой-то трюк должен быть.
— Тогда он его точно не выдаст. А прикинь, может он такой упакованный, потому что бабки на игре зашибает.
— Да не, его бы тогда загасили. Если только пацан не в шайке. Смешно — пионервожатый из банды шулеров. Стал бы он с нами чалиться тут.
В комнате, где собрались в этот раз, разговор уже перескочил на другую тему, больную для всех: когда это уже закончится. В смысле, смена. Бывалым вожатым двойная вахта показалась перебором.
— А зато мы тут как на острове, нас никакая Олимпиада не коснётся!
— Тим, ты с дуба рухнул? Говоришь, словно это что-то опасное и заразное.
— Вот! Именно это слово! Олимпиада есть отвратительная гнусность.
— Обоснуй.
— Раз всех детей из Москвы вывезли, значит на это мероприятие собираются подонки со всего мира. Спортсмены, зрители, всякие члены команд — это такие уроды, что даже советская милиция не может оградить подростков и детишек от их мерзкого влияния. Вывезли всех нахрен из города подальше.
— Да ну, бред! Олимпиада — это спорт, здоровье, мир!
— Так нас что, изолировали от спорта, здоровья и мира?
— Говорили, чтоб экзотические заразные болезни не подхватили.
— О! То есть я прав — Олимпиада заразна!
— Да ну тебя, скажешь тоже. Но в таком ключе в самом деле как-то всё начинает выглядеть странно.
— Так чего, ради наркоманов, провокаторов и заразных народные денежки вбухивали в стройки? — Попался на провокацию Тимура незрелый товарищ по профессии.
— Так говорить нельзя!
— А думать можно?
— Думать тоже опасно, от этого выводы получаются.
— Заканчивайте этот свой антисоветский кружок! Спать пошли!
— Валя, если ты приглашаешь, то я всегда согласен!
— Ага, губу раскатал! Подворачивай, а то наступишь. Завтра всем вставать рано.
Сегодня было такое же как вчера: веселье, энтузиазм, песни и детский смех — сплошные раздражители и рутина. А завтра категорически не хотело наступать. То самое светлое завтра, которое всем усиленно обещали. Но детям и так было хорошо, детей грело солнце, а педагогов всех мастей и прочий технический персонал согревала мысль, что всё это вот-вот кончится. Ну и еще кое-что согревающее по вечерам. Даже лагерный шофер, очаг трезвости всё чаще бывал застигнут в состоянии тихого исполнения народных песен а-капелла.
А потом как-то неожиданно смена кончилась. Девочки плакали от грусти расставания с новыми друзьями, с которыми «дальше всю жизнь, будем встречаться, вы чаще пишите, в следующий раз все вместе в один отряд и прочий неосуществимый бред». Взрослые не плакали от счастья, старались себя сдерживать. Состояние было такое, словно они провели полгода на необитаемом острове или в заложниках у дикарей. У по-своему добрых и не людоедов, но со своей особой этикой. Дети — безжалостные вампиры, но знают об этом только профессиональные охотники на вурдалаков — педагоги.
Кто-то из девушек-вожатых украдкой вытирал слезинку, кто-то украдкой думал, чего бы украсть, но последние были не вожатые, а любитель народных песен, завхоз, повар… Много кто в этот момент договаривался с шофером на предмет помочь отвезти чего-нибудь. Не с пустыми же руками ехать домой. Воспитатели и вожатые старались всего этого не слышать и не замечать, ведь технический персонал тоже люди, у них свои дети, им их кормить надо.
Мысль, что кусок хлеба, точнее, повидла на хлеб воруют для своих детей тоже у ребятишек, была прогоняема всеми взрослыми: хочешь посеять что-то разумное доброе вечное, будь готов к компромиссам. И вообще, не мы такие, мир таков. Вот построим коммунизм, там чего этого не будет.