— Магнит вообще заметная часть технологической цивилизации будущего. Там такие перспективы использования — голова кружится! А подробности, пусть и куцые — случайное знание.
— Не сходится у тебя в теории, Тимур. С лотереей нелогично.
— Так я сто раз говорил, в моей удаче нет логики, это божественное вмешательство. Ну давай уже, принимай как допущение теорию целиком, а не отдельные формулы из неё!
— Говоришь как взрослый.
— Взрослость есть возраст души, а не тела. Почитай, на половину жизни мне довелось хлебнуть ощущений. Как в стихотворении Пушкина «Пророк». Кстати, настолько он там всё по делу описал, что я даже теперь подозреваю в нём своего коллегу по несчастью:
'… И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он.
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он, —
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье…'
— Это ты в школе учил? — Поняв, что продолжения не будет, спросил папа.
— Нет, сегодня вспомнил про него и перечитал. Вишь ты, почти целиком поместилось в голову. Только у моего бога крыльев было всего два.
— Если бы он в самом деле обладал такими знаниями, то не погиб бы во цвете лет.
— Как знать, знания одно, а характер — это иное. Он по жизни нарывался постоянно, статистически это должно однажды привести к летальному итогу. Да он, может, и не держался за жизнь.
— Как это?
— Да мог просто устать от всего, как тот же Высоцкий.
— Погоди, ты же у нас не устанешь от жизни, Тимур?
— Нет, у меня призовая игра. «Но я не плачу и не рыдаю. Замрите ангелы, смотрите — я играю!» Буду просто жить и радоваться. Ты ж видел, какие я вещички прикупил фирмовые!
— Я так понимаю, коммунизм в будущем нас не ждёт? Это я в виде допущения…
— Не ждет.
Не то организм окончательно отключил бесполезную настройку «режим сна», не то разговор получился волнительным не только для отца, но Тимур не мог долго уснуть, размышляя о вечном. Вернее, о главном. Главное ведь, что? Чтобы всё было хорошо, чтобы никаких душевных терзаний, чтобы жилось тепло и сытно, чтобы с окружающими тёрок поменьше. И чтоб это всё подольше.
И можно не париться, просто плыть по течению, но только до какого-то момента. Тимур внезапно понял, что пять лет фарта — это совсем не много, это вообще-то малость в сравнении с целой жизнью, прошлой или той, какую ему снова разрешили прожить. Пять лет его не будут прессовать тёмные силы, а потом что? Снова вместе со всеми прыгать с кочки на кочку? Какой это будет год, восемьдесят пятый? Тимур поймал себя на том, что ничего из этого года не помнит такого, чтобы вот прямо ярко было.
Горбачёв в каком году пришёл к власти, не в этом ли? Вот тебе и яркое, вот тебе и вспомнилось, только никакого понимания, как это может помочь устроиться в жизни. Разве что поехать и заранее примазаться к будущему генсеку. Только вот нос не дорос примазываться, тем более что в таких структурах и у таких людей в окружении ни одного случайного человека. Что бы еще такое вспомнить, полезного? С магнитами уж больно удачно вышло.
А вот это между прочим большой вопрос, вышло оно само или снова сработал коэффициент удачи. Не бывает такого, чтоб что-то хорошее происходило «само». Мог не знать ключевых вещей об этих магнитах, мог не вспомнить. Папа мог заниматься совсем другой темой или вообще быть каким-нибудь прорабом на стройке или железнодорожником. А тут всё к одному и всё в кассу. В кассу — это буквально, не могут за такой успех не отвалить отцу кучу денег. И затереть его открытие не могут или отодвинуть его в сторону, раз он руководитель лаборатории и кандидат наук. Или могут? Батя его, значит ужасного кидалова быть вроде не должно.
Всё это собралось в одну кучу слишком здорово, даже слегка невероятно. С неодимом вообще странно. Будучи начальником отдела закупок и мутных схем, Василий однажды столкнулся со скандием. Какая-то фирма-партнер потеряла чуть не все платёжные средства и решила за поставки расплатиться стратегическим запасом редкоземельного металла, того самого скандия. Предложение выглядело для одного из директоров компании заманчивым, поэтому он срочно натравил своего главного закупёра на поиск информации о рынке редкозёмов. Оказалось всё верно — и металл очень редкий, и партия практически стратегическая, то есть чуть не весь доступный запас скандия в России составляла эта партия.
Но был нюанс: металл этот оказался никому не нужен. Нет у него никаких исключительных полезных свойств, а может, их еще просто не открыли за сто пятьдесят лет с момента выделения элемента, предсказанного бородатым учёным Менделеевым. Там, может, вообще всё круто, но не наткнулась головастая братия на нужный эффект.