- Ко мне туда и Димочка С. приходит - сын этого, - и делал многозначительный жест рукой. - Так что приезжайте, всегда приятно пообщаться со свободными людьми.
А вот на моего мужа рассказы моей подружки не произвели такого уж обольстительного впечатления - он сидел, вежливо изображая улыбку, и, когда мы вышли из подъезда, подружка честно сказала:
- Ну что? Я очень тебя подвела?
- Ты погубила мне жизнь, - грустно ответила я. - Но я все равно буду тебя любить.
Боже мой, что же я ничего не могу придумать путного для Журнала! Лезут в голову какие-то нелепые истории, и вовсе не о том, а все какая-то ерунда: “вино, хорошая музыка”…
Я выступала от бюро пропаганды художественной литературы в Парке культуры. Дело это было очень муторное - открытая эстрада, на скамейках - случайные люди, в основном старички-пенсионеры и одинокие мамаши с орущими детьми, а кроме того - просто проходной двор: все туда-сюда передвигаются, останавливаются, пьют пиво, прислушиваются, зевают, переговариваются и отходят. Звук в микрофоне - плывет, сам микрофон вдруг начинает гудеть. В принципе, это дело дохлое, никому не нужное, а для поэта так даже и вредное. В довершение всего я была беременна на девятом месяце моим сыночком. И только перспектива получения семи рублей пятидесяти копеек толкнула меня на эту авантюру. К тому же Сьюзен, жена американского корреспондента в Москве Питера Осноса, подарила мне набор одежд для беременных, и на каждой вещи было написано по-английски: “Наслаждайся своей беременностью”, и я, в принципе, наслаждалась и щеголяла - настолько шикарными были эти широкие кружевные блузки, белые брючки с большой широкой резинкой на пузе и вольно ниспадающие длинные платья в мелкий цветочек.
Выступали мы на пару с довольно бездарным поэтом, хотя и красавчиком Славой Л. Сойдя с эстрады и подписав у администраторши путевку с благоприятным отзывом, чтобы отвезти ее в бюро пропаганды, мы оба вздохнули с облегчением. И Слава Л., сладко поглядывая на меня, вдруг сказал значительно:
- А не махнуть ли нам сейчас ко мне? Посидим при свечах, у меня вино, хорошая музыка…
Я испытующе вперилась в него - он что, издевается надо мной? Баба перед ним на сносях, старший годовалый ребенок дома с отцом остался - он в курсе, я еще перед выступлением ему об этом сказала…
Но взор его зажегся зазывным огнем, и я поняла, что это он всерьез, живота моего под широченной вышитой блузой не заметил, а что дочка дома, ну так и что ж…
- Спасибо, конечно, - сказала я, - но у меня дела…
На следующий день я родила сыночка. А еще через пару недель я поехала получать гонорар за свое позорное выступление и встретила у кассы Славу Л.
- Как живешь? - спросил он.
- Хорошо, - ответила я. - Вот, сынка родила, пока мы не виделись…
- Как сынка? У тебя же годовалая дочь.
- Ну, тогда была только дочь, а теперь еще и сынок. Скоро ему уже полмесяца будет.
У меня есть два “жития” святителя Спиридона. Одно - составлено неким греком Михалисом Г. Ликисса, другое - вышло недавно в Москве и написано А.В. Бугаевским. Во втором житии, в отличие от первого, утверждается, что святителю Спиридону, несмотря на явленные им чудеса и свидетельства его прозорливости, так и не удалось обратить в христианство языческого жреца Олимпа. Тот, хотя и относился к Святителю с почтением, все же не принял Христовой веры. И это не менее важный и красноречивый факт жизни святителя Спиридона, чем если бы он все-таки обратил идолослужителя.
Здесь, в решении свободной воли человека, в его личном выборе, - краеугольный камень христианства. Никто и ничто не спасает автоматически. Даже в числе двенадцати ближайших учеников Христовых оказался предатель. У человека до последней минуты жизни нет верных гарантий спасения. Пока не прервется дыхание, с ним остается роковой вопрос его вольного произволения, возможность исповедовать Христа или отречься от Него. До самого смертного часа человеку не дано знать, примет ли его - такого, при всех его заслугах или вовсе без оных - Христос. Единственное, что перекрывает этот страх быть отвергнутым, это - любовь. Любовь ко Христу, которая “не перестанет”, которая “все покрывает” и которая верит в милосердие Божье: “всему верит, всего надеется, все переносит”.
