Мы сидим прямо на земле, около походного шатра. Вокруг встревоженным ульем гудит просыпающийся лагерь. В предвкушении нашей первой битвы, спать мы не ложились. Дядя и Лорд-маршал обладали большим опытом, и, после окончания совместного с другими руководителями похода совещания, отдыхали.
— Разведчики говорят, что более ста тысяч, и к ним продолжают подходить подкрепления.
— Будь проклят Падший, их столько же, сколько и нас! — Ольден со злостью втыкает в землю кинжал. — Когда и, главное, как дракон узнал время и место вторжения?
— Ты думаешь, они знали заранее?
— Почему заставы на границе были пустыми? Почему все селения драконитов оставлены без суеты, задолго до появления наших войск. Обычно бегут, схватив только самое необходимое. Где это видано, чтобы беженцы оставляли в домах только голые стены? Дракон знал, что мы идём, поэтому заранее отвёл людей и войска.
— Может, магия? — пожимаю плечами я.
— Нет, с армией идёт куча магов. Весь поход они контролировали магическую активность на несколько лиг вокруг.
— Но мы же сняли кучу войск с восточных границ? Да и шпионы дракона не спали.
— Ну и что? Они могли знать только о выходе войска, но не о цели удара. Ничейные земли граничат с тремя драконьими королевствами. Как они узнали, что целью будет Утар-Ар-Лог? Кто-то его заранее предупредил о наших планах и указал направление главного удара, и этот кто-то был явно не из простых воинов.
— Да ладно тебе ворчать, Ольден, признайся, что ты просто соскучился по своей ненаглядной Аэлите, — вкрадчиво произношу я, проверяя, как выходит из ножен лежащий на коленях меч. — Сегодня мы наконец-то завершим эту проклятую Падшим компанию. А в подарок своей драгоценной невесте привезешь драконью голову. Сам знаешь, всё затевается ради этой головы.
Эльфийские маги придумали какое-то хитрое заклинание, которое сможет убить дракона. В этом походе были все шансы его испытать.
Ольден улыбнулся:
— В отличие от тебя, мне не приходится ходить к своей невесте закованным в латы.
Слухи о моих похождениях не могли долго оставаться в тайне.
— Кстати, о латах, — вставая, продолжает он. — Помоги мне в них влезть, а то мой оруженосец куда-то пропал.
Идём в шатер, где помогаю Ольдену натянуть поверх плотного стёганого поддоспешника «двойную» гномью кольчугу и кольчужные штаны. Пристёгиваю подвижный нагрудник, так называемую «рачью грудь», с юбкой, наспинником и набедренниками. Ольден возится с наручами, с привязными налокотниками в форме полураковины. Поверх нагрудника одеваю воронёное «ожерелье» (высокий стальной воротник с гибкими наплечниками). Завершают одеяние пластичные поножи и рифленые перчатки с выступами на суставах.
— Вот теперь я готов к подвигам, — комментирует Ольден, беря шлем и полуторный клинок эльфийской ковки с пламевидным лезвием и длинным долом (углублением в виде желобка овального, треугольного или четырехугольного сечения, идущим вдоль клинка, для облегчения веса клинка и увеличения его сопротивления изгибу). — Тебе помочь собраться?
— Обойдусь. Лучше проследи, чтобы подготовили Шторма, — выходя из шатра, бросаю я.
— Ладно, прослежу.
Зайдя к себе, довольно быстро влезаю в привычный «хауберг» и кольчужные штаны с увенчанными небольшими шипами наколенниками. Поверх — холщовая налатная накидка со своим гербом: увенчанная коронами химера на чёрном фоне. Химера — герб Восточного королевства, короны показывают принадлежность к королевскому дому, чёрный цвет означает верность. Закидываю за спину круглый щит. К поясу слева пристёгиваю простой и надёжный двухфутовый оркский палаш. Справа пристёгиваю узкий четырехгранный кинжал милосердия — клинок с вогнутыми гранями, с рукоятью и ножнами из черного рога. Взяв под локоть шлем, покидаю шатёр и направляюсь к импровизированной конюшне для королевских лошадей в центре лагеря.
Небо на востоке стало ярко-алым. Цвет крови. Скоро над горизонтом поднимется солнце. Многие сегодня увидят его в последний раз.
У конюшни меня уже ждёт Ольден, держа под уздцы двух вороных жеребцов: моего Шторма и своего Лорда. К седлу Лорда приточено длинное копьё и треугольный щит с такой же химерой, как и у меня, но на синем фоне, символе чести.
— После свиданий разлюбил тяжёлые доспехи? — поглядев на меня, хмыкает он.
— В них слишком больно падать, — улыбаюсь я, — и я сомневаюсь, что здесь кто-то умеет делать массаж.
— Попроси Торка.
— Я сказал массаж, а не отбивную.
— Пойду собирать рыцарей, — Ольден вручает мне поводья Шторма, — присмотри за ним.
— Конечно, присмотрю; это мой любимый конь.
— Я не к тебе обращаюсь, а к Шторму… Удачи, Лекс, — Ольден неожиданно стискивает меня в объятьях. — Сегодняшний день запомнят в веках, он многое изменит.
— Удачи, тебе, Ольден, — хлопаю его по спине, — только не вздумай умирать. Как я это объясню Аэлите?
