Чёрный дым валил клубами от горящих зданий, на стене становилось трудно дышать. Огненные снаряды со свистом разрывали ночной воздух. Зубцы крепостных стен разлетались вихрем каменной пыли и осколками, не менее губительными, чем стрелы и арбалетные болты. Я поскользнулся на залитых кровью камнях. Руки умирающих тянулись ко мне, их глаза молили о спасении, но жизнь красной жидкостью вытекала из израненных тел. Очередной огненный снаряд осветил две женские фигуры, замершие на вершине одной из башен. Взявшись за руки, они посылали смертоносные заклинания в непроглядную темноту ночи. Обрадовавшись, я побежал к ним на помощь. Ноги от запёкшейся на ногах крови стали свинцовыми. Несмотря на это я торопился изо всех сил, но чем быстрее я двигался, тем труднее давалось каждое новое движение. Освободившись от смертельной хватки упавшего раненого, я сделал последние шаги к вершине башни. Стена в паре локтей от меня разлетелась градом каменных осколков, превращая в кошмарное месиво идущих позади меня.
Лёгкие горели от недостатка воздуха. Задыхаясь, я вбежал на смотровую площадку башни. Подойдя к столь знакомым фигурам, я схватил одну из них за руку — и закричал от обжигающего холода. Дэя и Клорина повернулись, пустые глазницы смотрели мне в лицо, вместо щёк — клочья гнилого мяса, а вместо рта — ухмылка голого черепа. Одна из фигур протянула к моему лицу истлевшую руку…
…я перехватил её за запястье, повалил стоящую фигуру на кровать и подмял под себя. Схватил лежащий на прикроватном столике нож и приставил его к горлу тени. Тело подо мной испугано всхлипнуло. Остатки сна окончательно покинули меня, и я с удивлением уставился на испуганную Эйвилин. Из-под лезвия ножа выскользнула капелька крови.
— Эйвилин? — Я отбросил нож в сторону и отпустил девушку. — Проклятье! У тебя кровь!
Вскочив с постели, я судорожно принялся обыскивать комнату.
БЕЗУМЕЦ! УБИЙЦА!
На глаза попалась свежая белая рубашка. Хватаю её и резким движением отрываю рукав. С куском чистой материи в руках возвращаюсь к девушке.
Эйвилин сидела на моей постели и рассматривала в настенное зеркало небольшой порез на шее.
— Не стоило, это всего лишь царапина. — Эльфийка вытерла кровь предложенным рукавом и несмело улыбнулась.
— Я подумал, что перерезал тебе горло! Какого ящера ты тут вообще делаешь?! — спросил я, присаживаясь рядом с ней. Руки предательски дрожали: я мог её убить!
— Вас так трудно отыскать, ваше величество.
— Может, не стоило и искать?
— Может и не стоило… — Эльфийка опустила глаза в пол.
Повисло неловкое молчание.
— Тебе часто снятся кошмары? — спросила Эйвилин.
— Другие сны мне не снятся, — горько усмехнулся я, вытирая со лба капельки холодного пота и старательно пытаясь унять дрожащие руки.
Эйвилин молча что-то обдумывала. Я исподволь рассматривал эльфийку. В этот раз на ней был простой и удобный охотничий костюм, выгодно подчёркивающий фигуру. Сколько мы не виделись? Кажется, полгода, или чуть меньше. Она уже тогда была красива, а за прошедшее время ещё больше похорошела, но в ней появилось что-то ещё: какая-то внутренняя сила и уверенность, которой не было раньше. Прекрасная Эйвилин… Опасная Эйвилин… Жаль, что опять не моя.
— Ты всё ещё носишь мой браслет?
Вопрос эльфийки застал врасплох. Я покосился на своё правое предплечье, охваченное двумя переплетёнными серебряными змейками. Браслет и артефакт драконов я старался не снимать даже ночью. Они стали казаться частями моего тела так же, как и Химера — продолжением руки.
— Не стоит, — отрицательно покачала головой Эйвилин, пресекая мою попытку расстегнуть украшение и вернуть его законной владелице. — Это подарок к твой помолвке. У тебя прекрасная невеста.
— Которая считает меня кровавым убийцей и воплощением Падшего на земле и боится словно огня, — грустно усмехнулся я. — Этот брак противен нам обоим.
— Никто не считает так. Я не знаю, что точно произошло в том селении, но твои воины просто защищались. Большинство жителей было убито задолго до вашего прихода. Твоя невеста это знает, и, я думаю, жалеет о тех несправедливых словах. Ей просто нужно время.
Лёгкая рука Эйвилин легла на моё обнажённое плечо. Спокойно выдержать это простое прикосновение было труднее, чем прикосновение раскаленного железа.
— Она ещё может тебя полюбить, Леклис.
— Лучше пусть ненавидит, — прошептал я, закрывая глаза. — Может, тогда она не будет очередной мишенью. Все те, кто мне дорог, не слишком задерживаются на этом свете. — На меня вдруг нахлынула ошеломляющая душевная и эмоциональная усталость — предвестник чёрной меланхолии. — Мне кажется, что я плутаю по темному лабиринту, и путь мой по нему прочерчен. Хочется верить, что однажды впереди забрезжит свет, но боюсь, что впереди только тьма. Я обречён… Я знаю, я чувствую, что обречён. Сколько мне осталось? Пара месяцев или пара лет. Рано или поздно моя удача иссякнет. Вражеский меч, нож убийцы или, быть может, яд… и я наконец-то обрету покой.
