Тёплая струйка едва успела сорваться с ладони солёными, словно слёзы, каплями — и сила, пьянящая магическая сила, наполнила её тело. Несколько минут Эйвилин неподвижно стояла, пытаясь обуздать кипевшую в ней магическую энергию. Теперь она поняла всю справедливость слов матери. «Если столь простое заклинание вызывает такой эффект, то возможности магии Жизни поистине безграничны! А сколько ещё секретов таит в себе эта книга? Но не сейчас, на это ещё будет время».
— Лучник бьёт мастера меча.
Вырезанная из кости фигурка лучника заняла новую клетку, чёрный мечник покинул поле, обнажая фланг для нападения моего последнего боевого мага. Это был риск, но риск оправданный. Теперь подождём хода эльфа.
Мне нравились шахматы. В них любили играть мой отец и дядя. И терпеть не мог Ольден — это единственное, в чём наши вкусы не совпадали. Шахматы были изобретены людьми. Но наибольшее распространение на землях Империи получила их эльфийская разновидность.
Гордые эльфы не считали достойным играть в игру людей и на её основе создали свою. Поле увеличилось, фигуры изменили свои названия. К восьми пешкам, называемым теперь лучниками, добавилась фигура ирлимар. Такая же пешка, что и остальные, только с возможностью свободно ходить наискосок. Ферзей стало по два с обеих сторон, но их ходы были ограничены пятью клетками. Потеря обоих ферзей-боевых магов вела к проигрышу партии, как и взятие короля-Главы Дома.
— Угроза Главе Дома! — сообщает Артис, угрожая моему королю своим последним мечником.
Я тяжело вздохнул. Робкая надежда на то, что эльф окажется сильным соперником, таяла с каждым новым ходом:
Переставляю своего Главу Дома в недосягаемое для мечника место. Артис ответил выдвижением одного из лучников.
— Пленение главы Дома!
Под прикрытием боевого мага белый мечник взял пешку. Чёрный глава Дома оказался зажат в углу. Эльф несколько мгновений молча смотрел на доску.
— Поздравляю с победой, ваше величество! — он шутливо отсалютовал мне наполненным вином бокалом. — Желаю, чтобы все ваши победы были столь же лёгкими!
Хотелось бы мне, чтобы для достижения побед приходилось жертвовать костяными фигурками, а не живыми воинами.
Странно это было: сидеть вот так, лицом к лицу с эльфом, будто и не было никаких войн между Восточным королевством и Империей. Пожалуй, Артис был единственным эльфом, кроме Эйвилин, с которым я мог нормально общаться, а не просто терпеть.
Как так получилось?
Не знаю.
Глупец тот, кто не учитывает прошлое. Но тот, кто допускает, чтобы прошлое мешало будущему — глупец вдвойне. Я не испытываю тёплых чувств к Империи и эльфам, но сейчас наша взаимная вражда губительна для обоих государств. Нужно время. Что будет дальше? Сохранится ли нынешнее подвешенное состояние? Врагами мы будем или союзниками? Ответов на эти вопросы нет. Но мне и не нужны эти ответ. Эта земля устала от войн, и я приложу все усилия чтобы дать ей хоть немного времени мира. Хотя боюсь, что даже это мне не удастся. Таинственный враг где-то рядом. То странное происшествие с мёртвой деревней лишь подтверждает это. Пока на землях Империи спокойно и тихо. Но ведь тише всего именно перед грозой.
— Лорд Артис! Вы можете расказать что-нибудь о войне с драконами? — попросил я, стараясь отвлечься от невесёлых мыслей.
Улыбка сползла с лица эльфа:
— Мне нечего рассказывать о той войне. И нечем гордиться.
— Но разве не вы остановили наступление драконов и смогли отбросить их назад? — спросил я, не понимая причину столь резкого изменения настроения эльфа. — Вы же герой!
— Герой! — с горькой самоиронией расмеялся эльф. — Герой… Герой обязан своей славой на одну четверть отваге, на две четверти — счастью и, наконец, на последнюю четверть — преступлению! — неожиданно закончил он.
