Обитые медью деревянные створки едва начали сводиться, когда из сырого мрака вынырнули два всадника, укрытые промокшими темными плащами. К седлу одного из них был пристёгнут меч с замотанной тряпками рукоятью.
— Кого там Падший несёт в такую ночь? — недовольно проворчал сержант, когда всадники въехали в освещаемую горящими факелами арку ворот.
Ехавший первым всадник откинул капюшон, сержант судорожно сглотнул слюну. Из-под чёрной маски на него равнодушно смотрели красные глаза вампира.
— Приношу вам свои извинения, господин, — опустив голову, проговорил стражник. — Вы можете проезжать.
С вампирами Анклава стоило вести себя вежливо и осторожно. Если вам, конечно, дорога была ваша жизнь. Хоть слухи о кровожадности вампиров и были преувеличены, мало кто хотел оскорбить профессиональных убийц, пусть даже случайно.
Убийцы не удостоили его ответом. Миновав арку ворот, они растворились во мраке ночного города.
— Спесивые ублюдки! — зло плюнул в сторону скрывшихся всадников один из стражников.
— Попридержи свой язык, Кабан, — одёрнул его сержант. — У них слух лучше, чем у эльфов.
Услышав это, стражник заметно побледнел и с опаской покосился в сторону тёмной улицы, по которой уехали ночные гости. Убедившись, что убийцы не спешат к нему из тьмы, чтобы прервать его жалкое существование, он облегчённо перевёл дух.
Городские ворота со скрипом захлопнулись.
Капитан Глок был мертвецки пьян. Впрочем, последние несколько месяцев это было для него обычным делом. С приходом эльфов всё изменилось, все советники короля Уриэля, которых не унесла война, погибли в руках палача, лишь единицам удалось спастись. Однако расправой с советниками дело не окончилось: едва расправившись с людьми короля, войска Дома Восходящего солнца двинулись в приграничные территории усмирять восставших орков.
Барона Глока посчитали мелкой фигурой, и он избежал плахи, его даже оставили на службе, но в один прекрасный день он не выдержал. Если раньше городская стража поддерживала порядок и выслеживала преступников, то теперь занималась только поисками мифических заговорщиков. Плюнув на три десятка лет службы, капитан Глок швырнул в лицо эльфийского наместника прошение о своей отставке и ушёл.
Отставка вылилась в продолжительное пьянство. Глок был противен сам себе, но не переставал пить, стараясь хотя бы крепким вином заполнить пустоту в своей душе. День за днем было множество таверн, куча разговорчивых собутыльников и море вина.
Этот день прошёл как обычно. То есть, НАВЕРНОЕ, как обычно. Справедливости ради надо сказать, что Глок совершенно не помнил, как начался этот день и сколько он выпил. Было много вина и какие-то смутные тени, были пьяные песни в обнимку с такими же пьяными рожами; наконец он забылся сном прямо за столом, уставленным пустыми бутылками.
В пьяном забытьи ему пригрезился чей-то разговор. Один голос был странно знакомым, но Глок знал: его хозяин давно мёртв. Остатки сознания отметили, что его тело подняли из-за стола и куда-то понесли, он хотел воспротивиться, но сил не хватило даже на то, чтобы разлепить глаза. До него донесся возмущённый возглас трактирщика и чей-то грубый ответ, потом его подняли по каким-то ступенькам и бросили на постель, где он и заснул.
Его пробуждение было сложно назвать приятным: во рту было сухо, голова и тело болело так, словно его использовали вместо бревна тарана. Переборов боль и головокружение, Глок осмотрелся. Он находился в небогато обставленной, но чистой комнатке таверны. Его одежда была вычищена и аккуратно сложена на грубом трёхногом табурете рядом с постелью. Через небольшое окошко пробивались лучи солнца, освещая его ночное пристанище.
Внимание Глока привлек скрип распахнувшейся двери, в неё вошла закутанная в плащ фигура в скрывающей лицо маске. Даже замутнённое похмельем сознание Глока отметило, что под плащом пришельца скрывается кольчуга. Незнакомец плотно закрыл дверь и задвинул засов, после чего повернулся к нему и снял с лица маску.
— Допился! — прошептал Глок, глядя в открывшееся лицо. — Уже начали мертвецы мерещиться.
Он огляделся по сторонам в поисках спасительной бутылки вина. Между тем посетитель встал около его постели.
— Выглядишь хуже некуда, Глок, — усмехнулся он столь знакомым голосом.
— Это сон, просто дурной сон… — пробормотал барон, закрывая глаза.
В реальность его вернули несколько довольно сильных пощёчин.
— В твоих снах тебя часто бьют? Кстати, тебе ничего не напоминает эта картина? Вспомни: три или четыре года назад ты уже был в этой комнатушке, только на постели пьяно храпели два других тела.
— Это правда вы, мой принц? — дрожащими руками Глок вцепился в руку внезапно воскресшего повелителя, боясь, что от его прикосновений наваждение исчезнет.
— Ещё пару раз врезать тебе по морде, чтобы ты убедился? — спросил Леклис. — Приведи себя в порядок, капитан, у нас с тобой много работы.
Лицо принца исказила жестокая ухмылка, больше похожая на оскал рассерженного волка.
— Вы изменились, мой принц, — сказал Глок, опустив взгляд.
