Мы же вернемся на наше «перепутье мироздания». Мы предположили гибель протонов и с их исчезновением, пережив зоны аннигиляции, погрузились в вечную тьму. Посмотрим же и другой сценарий. Что если протоны окажутся стабильными? Почему бы и нет? До сих пор науке не известен ни один случай распада протонов. Если крепость их и впрямь незыблема, то судьба мироздания окажется совершенно иной. Погаснут последние вспышки аннигилировавших черных дыр, но еще долго после этого события по Вселенной будут носиться оледенелые остовы звезд и планет. Пройдут зоны времени, пока их атомы вследствие реакций распада или холодных термоядерных реакций не превратятся в железо — элемент с самой благоприятной конфигурацией энергии.
По оценке Ф. Дайсона, через 10
в ледяные шары, отлитые из безупречно гладкого металла.
Однако Вселенная все еще не достигла самого низкого и, значит, самого стабильного энергетического уровня. Железные шары, бороздящие космическое пространство, по-прежнему будут излучать какое-то количество энергии. Со временем они уменьшатся в размерах и превратятся в нейтронные звезды или черные дыры. Пройдет 10
К тому времени вся жизнь во Вселенной, «свершив печальный круг, угаснет». В череде взрывов и вспышек, методично перемалывающих все содержимое вселенского сосуда, не найдется места ни для звезд, ни для планет, ни для людей. Нам останется лишь порадоваться за Вселенную (ведь сама-то она уцелеет!) и заключить нашу «хронологию» словами о том, что настоящих трудностей мы еще и не видывали.
Что впереди? «Холодно, холодно, холодно. Пусто, пусто, пусто. Страшно, страшно, страшно». И течет бесконечное Время.
Александр Грудинкин
Мы, возводя соборы космогоний,
Не внешний в них отображаем мир;
А только грани нашего незнанья.
М. Волошин. «Космос»
В начале Вселенная была «безвидна и пуста» (Быт., 1,2), так сказано в Библии. В начале был вакуум, уточняют современные физики. Его наполняла энергия. Время от времени возникали спонтанные вспышки — так называемые флуктуации. Вакуум изобиловал ими. В нем царили те же законы, что и в мире элементарных частиц, где неведом покой.
Внезапно одна из флуктуаций стала стремительно разрастаться. Возник «лавинный эффект». «Началась космическая инфляция» — говорит Андрей Дмитриевич Линде, профессор Стэнфордского университета (США). «Первовселенная» была меньше атомного ядра, но за миллиардные доли секунды она разбухла до размеров поистине астрономических. Имевшиеся в ней неоднородности стали зародышами галактик и звезд.
Так микромир сомкнулся с макромиром. Космическая инфляция превратила одну крайность в другую. Неимоверно огромная Вселенная стала увеличенной копией неимоверно малого мира. Две бесконечности соединила одна инфляция. Любой эзотерик обрадовался бы подобным выводам Линде. В одной песчинке способна отразиться целая Вселенная («а Word in a grain of sand», писал Уильям Блейк) — в сей истине убеждены были мистики всех времен. Вселенная — это собрание зеркал, где миру вторит песчинка, небу — цветок, где в каждом атоме погребена бесконечность.
Но было л и чудом рождение нашей Вселенной? Неужели это событие уникально и неповторимо? Почему бы наряду с этой Вселенной не существовать еще и множеству других мирозданий? Вверх по лестнице времени мы будем двигаться вечно. Но, может быть, вернувшись вспять, к истокам времени, мы обнаружим вечность и в Великой Первородной Пустоте — там, где не было ни времени, ни пространства, и лишь нескончаемая энергия вновь и вновь испускала Вселенные, как вздохи?
