Теория множества Вселенных разрешает загадку, ответ на которую до сих пор знало лишь богословие. В результате «сотворения мира» могли возникнуть любые Вселенные, ведь вариантов было бесконечное множество. Однако родилась именно та, в которой могли появиться звезды, планеты и даже жизнь. «Это не случайно! Кто кроме Бога способен выбрать среди всех возможных миров самый пригодный для нас?» — восклицают сторонники Божественного промысла.
Действительно, как необычайно хрупко и зыбко то равновесие в Природе, что установилось благодаря действию физических констант! Малейшего их изменения было бы достаточно, чтобы во всей бескрайней Вселенной не зародилось ни одного живого организма и уж тем паче ни одного разумного существа, способного эти спасительные для него законы природы открыть и надлежащим образом их сформулировать.
Подсчитано, что вероятность появления Вселенной, в которой может зародиться жизнь, равна — перейдем от змоций к холодным цифрам — 1: 10
«Если бы мы взялись подбирать физические константы, нажимая на клавиши в произвольном порядке, — рассуждает австралийский физик Пол Дэвис, — мы убедились бы, что почти во всех сотворенных нами мирах жизнь не могла бы зародиться». «Возникаетощущение, что Вселенная создавалась именно с расчетом на то, что в ней появятся разумные формы жизни», — замечает астрофизик Мартин Рис из Кембриджского университета. Итак, обитаемую Вселенную может сотворить лишь Божественный промысел?
Вовсе нет! В мире вечных флуктуаций Бог как раз и не нужен. «Новые Вселенные рождаются постоянно, — говорит немецкий физик Вольфганг Вильд, — точно так же, как в кипящем супе вновь и вновь образуются пузыри». Вот в таком же котле, расположенном где-то за пределами нашего мироздания, вновь и вновь, как пузыри, всплывают Вселенные.
Большой Взрыв повторяется постоянно. Вселенная, приютившая человечество, вовсе не уникальна. Она — всего лишь случайное «попадание в десятку». Точно так же в десятку может попасть и слепец, не знающий, в какой стороне вывешена мишень, не видящий ее и даже не умеющий обращаться с пистолетом. Нескольких миллиардов лет ему вполне хватит, чтобы блеснуть «отменной точностью».
Почти все остальные Вселенные, сколько бы их ни рождалось, — очевидно, промахи, досадные порождения «принципа случайности». Космические выкидыши, не способные плодоносить. Эти неудачи остались никем не замечены, потому что все эти Вселенные, ежели они еще существуют, по- прежнему совершенно необитаемы. И потому никто не может оценить, насколько же неблагоприятны условия жизни в них, в этих бесконечных пустынях. Иными словами, человечеству потрясающе повезло: мы вытащили самый крупный выигрыш в космической лотерее.
Рассуждая о множестве универсумов, то бишь о «Мультиверсуме», можно допускать самые смелые теоретические спекуляции, полагает Линде. Вероятно, в других мирах если и возникают какие-то формы жизни, то совсем иные, нежели те, что зародились в нашей «колыбели человечества». «Единственная проблема в том, что мы не способны заглянуть в другие Вселенные, самым фактом своего рождения отгороженные от нас. Мы не можем наблюдать за ними, и эта невозможность удручает любого ученого».
Все эти Универсумы мы не вправе даже назвать «существующими по соседству друг с другом» или «существующими в одно и то же время» — ведь подобные понятия предполагают наличие хоть какой-то взаимосвязи между ними. Жители двух разных мирозданий, считают большинство ученых, не способны обнаружить друг друга. Непространство, разделяющее две различные Вселенные, являет собой непреодолимый барьер. И всякая эмпирика туг неуместна.
Как же прикажете относиться к научной теории, не поддающейся проверке фактами? Отнести ее к области мифов? «Беда не в том, что подобные теории ошибочны, — говорит один из критиков, — а в том, что они недоказуемы». Между ними и истиной лежит непреодолимая Пустота. Вселенные, если и рождаются, как цыплята по весне, то их от наших умов и взоров скрывает Ничто, и заглянуть за это Ничто, считая и меряя чужие Вселенные, как свою, нам не дано.
