Посмотрим на иллюстрацию 2 снова. У Алексея Петровича форма носа и надбровных дух — "Лопухинские", они заметно отличаются от "нарышкинских": луги круче, их верхние точки смещены от вертикали центра глаза к краю лица, тогда как у Нарышкиной и Петра они или ближе к носу, или находятся над центром глаза; нос Алексея менее мягкой формы, чем у отца в сопоставимых возрастах. Глаза царевича намного больше, чем у отца, миндалевидные, но вот асимметрия, она очевидна! Сопоставив фрагменты (4), (1) и (0), приходится говорить о передаче родового "нарышкинского" признака. Между прочим, этот признак с большой вероятностью говорит о сходстве организации головного мозга, то есть доминантности полушарий.
Итак, говоря бытовым языком, становится понятным, что кровь Лопухиных оказалась сильнее крови Романовых. А если на языке генетики, то следует сказать, что среди генов, связанных с характерными чертами внешности, у Лопухиных, вероятно, было больше доминант.
Интересно, а что же стоит за генами Лопухиных, откуда они взялись? По преданию, этот малознатный и пресекшийся еще в XVIII столетии род происходил от знаменитого косожского князя Редед и, то есть нес в себе черкесскую кровь. И это кажется вполне правдоподобным, потому что надбровные дуги Лопухиных "помнят" свое кавказское происхождение.
Такие значительные фшуры, как легендарный князь, сами представляли собой результат усиленной селекции и были действительно чем-то выделены. поэтому и их потомство довольно долго несет черты характерной отмеченности, в том числе и внешней. В русской аристократии, вобравшей в себя варяжские, польские, литовские, татарские и другие иноземные роды, было нетрудно найти яркие, интересные лица и, соответственно, интересные, необычные характеры — одно связано с другим.
По лицу, говорят, можно прочесть характер человека.
Скажем осторожнее: иногда можно говорить о семейном сцеплении черт с характером. Нарышкины были чрезвычайно деятельны. Мать Петра, к примеру, была властолюбива. После отстранения Софьи она взяла на себя правление государством, и Петр получил полную власть только после ее смерти. Дядя Петра Лев Кириллович Нарышкин был человек вздорный, вечно пьяный, но тоже энергичный и властолюбивый. Даже петровская любовь к шутовству была отчасти семейной — уже после Петра один из Нарышкиных стал известным шутом.
Трудно сказать, насколько родовая "нарышкинская" лицевая асимметрия связана с этими чертами характера. Петр с 20 лет страдал от резкого тика, сильно искривлявшего его лицо в минуты раздумья и внутреннего волнения. У него тряслась голова. Припадки ярости, посещавшие его, были очень страшны для окружающих. Что сказать о невероятном пьянстве царя, в которое он втягивал всех близких. В общем, Петр не был здоровым человеком, в его поведении можно найти черты эпилептоидности и маниакальности. Но средний, так сказать, нормальный человек, не способен на такую огромную деятельность, которую проводил Петр, так что его деяния зависят от необычных, нерядовых черт характера, в том числе и тех, которые кажутся патологией. Это, безусловно, человек с острым осознанием ответственности и долга, но достаточно равнодушный к страданиям своих подданных.
Характерны для Петра и аффекты характера. Он был, несомненно, очень умен, исключительно способен к наукам и ремеслам, действовал, очень далеко обдумывая последствия своих шагов. Но не был, что называется, гуманитарий — ему, скажем, плохо давалась грамматика и языки, он не ощущал экономических последствий своих действий. Его аффекты проявлялись именно в невероятной увлеченности своей деятельностью, которую В. Ключевский описал так: "Петр 1 готов был для предупреждения беспорядка расстроить всякий порядок" и "Чтобы опустошить отечество от врагов, Петр опустошил его больше всякого врага". Если царь кого-то любил или не любил, то сильно, страстно.
А теперь можно перейти ко второй семье Петра. Картина получается очень занятная. И Петр, и его любимая сестра, и дочери Петра, веселая и простодушная Елизавета и кроткая умница Анна, и даже внук очень похожи формой своих лиц на брата, отца и деда. Нарышкинская "кровь", в отличие от первого брака Петра, во втором демонстрирует свою силу. Широкий "немецкий" подбородок Екатерины, к примеру, или ее надбровные дуги не проявили себя в ее потомстве никак.
Получается, что в первом браке несущий доминантную кровь Петр наткнулся на сверхдоминанта — свою супругу. И что-то туг явно не играло — различие внешностей, характеров, которые с внешностью как-то связаны, непохожесть сыновей на отца (у Алексея, кстати, был младший брат Александр, рано умерший), это не ясно до конца. Но Петр сильно невзлюбил первую супругу. И сильно полюбил вторую.
