Это хорошее, простое и ясное научное объяснение, имеющее также положенную настоящей науке предсказательную силу (профессор Маннинг завершает свою книгу надеждой на то, что «отношение пальцев» сможет играть роль указателя склонности человека к различным болезням), одна беда — исследователи из больницы св.Фомы с ним не согласны. Их руководитель Тимоти Спектор утверждает, что согласно его данным как минимум две трети найденных отличий («отношения пальцев» от нормы) объясняются не утробной средой (гормонами), а генами. Дело в том, что группа Спектора изучала не просто женщин, а женщин-близнецов, и в 66% случае аномального «отношения пальцев» оно проявлялось у обеих сестер-близняшек, то есть было обусловлено генами.
Тем не менее прямую связь между аномальным отношением и атлетизмом группа установила однозначно. Так что роль этого отношения как указателя определенных свойств снова подтвердилась. Но чем объяснить эту роль — генами или гормонами, теперь предстоит выяснять.
Такие слова завершали описание нового ускорителя, решение о строительстве которого было одобрено 16 декабря 1994 года Советом ЦЕРН — Европейской организации по ядерным исследованиям, в статье «Три пути в микромир» (см. «З-С», № 11/95), обозревавшей состояние физики элементарных частиц. А положение этой области науки, после многолетних триумфов, было как никогда сложным. Несколькими месяцами ранее мы опубликовали письмо нобелевского лауреата Леона Ледермана (см. «З-С», № 12/94), горько сетовавшего по поводу закрытия американского проекта суперколлайдера SSC и считавшего, что «нам еще долго придется вместе работать, чтобы восстановить прежний энтузиазм финансирования науки». Решение создать Большой адронный коллайдер (LHC), осуществление которого стало беспрецедентным примером международного сотрудничества ученых и консолидации усилий физиков, возродило надежды на получение новых научных результатов.
Похоже, эти надежды близки к исполнению: мы находимся накануне запуска уникальной машины.
Что же рассчитывают найти с ее помощью физики? Какие накопившиеся проблемы позволит она прояснить? Как создавался ускоритель и организовывалась работа на нем? Что внесли в подготовку экспериментов и как собираются участвовать в них российские физики? Хотя наш журнал не упускал из поля зрения эту тему и постоянно информировал о продвижении проекта, пришло время собрать вместе ученых и журналистов для обозначения рубежей, которые должна преодолеть наука после начала работы LHC.
Александр Грудинкин
В физике микромира решение многих проблем зависит от такой гипотетической частицы, как хиггс-бозон. В 2000 году ученые ЦЕРН были как никогда близки к его открытию, но... на долгих семь лет знаменитый женевский центр закрылся на переоборудование. С вводом в этом году в эксплуатацию Большого адронного коллайдера LHC в ЦЕРН ученые надеются наконец отыскать эту неуловимую частицу.
Когда-то для проведения научных экспериментов на самом высоком уровне достаточно было лишь посадить яблоню, а потом в пору урожая расположиться под ней на досуге. Траектория падающего плода открывала пытливым умам пути передвижения планет и фундаментальные законы взаимодействия всех объектов Вселенной.
На протяжении двух веков картина мира, рожденная лишь оттого, что ветер качнул веткуяблони,вполне удовлетворяла ученых, пока — по воле Эйнштейна и теоретиков квантовой физики — за пределами привычного, точно очерченного мироздания не открылись дали Макрокосма и Микрокосма, конца которым не видать, сколько бы ни вглядывались в них исследователи, какие бы новейшие приборы они ни использовали. За одной Вселенной, пусть пока в гипотезах, открывается череда параллельных Вселенных; внутри одной элементарной частицы, — к примеру, протона — открылись новые: кварки.
Но поиск истины в бесконечности становится все дороже. Время простых экспериментов прошло. Вместо яблони в цвету, которую мог бы вырастить каждый, — грандиозный ускоритель стоимостью в четыре миллиарда евро; его сооружали несколько тысяч человек из полусотни стран. Вместо садика возле дома — туннель протяженностью почти три десятка километров, а в нем на мгновение возникает частица, меньше которой ничего нельзя представить. Вместо одинокого мыслителя — международный коллектив, насчитывающий многие тысячи ученых. Это — ЦЕРН.
На берегу Женевского озера царит идиллический покой. На северо-западе вздымаются покрытые снегом вершины Французской Юры, а на юговостоке застыл белоснежный Монблан.
