Я бросила взгляд на Рекозу. Что я должна была сказать? Мы просто помогаем друзьям вернуть их дом? Мы просто убиваем чудовищ, потому что это лучший способ заслужить имя и славу и предстать перед бароном Лукаром? Я коснулась носком сапога всхлипывающего мяса на полу. Мясо отдернулось, видимо, в страхе, что я его пну. Тогда я поняла.
— Мы здесь, чтобы тварь, сделавшая это со слугами, узнала, что такое страдание, — наконец сказала я. — Барк, ты помнишь Бернарда, нашего сенешаля?
Барк кивнул. Храбрый наёмник служил ещё моему доблестному отцу и бывал в нашем замке. Остальные смотрели на мужчину, пытаясь понять, о чём мы говорим. Бардо, по какой-то причине, тоже закивал мне, хотя вряд ли мы когда-то приглашали дом Икс к себе.
— Мы будем мстить, Барк, — сказала я. — Мы убьём Игозе, и если получится, сделаем это так медленно, чтобы души всех, кто сейчас лежат под нашими ногами, были довольны. Мы будем мстить, чтобы ни одно чудовище не могло тронуть тех, кого мы оставили дома. Я буду сражаться за старика Бернарда.
— За старика Бернарда, — Барк угрюмо поднял копье к потолку. Бардо хищно усмехнулся. Дюран и Торк ударили копьями в щиты. Сэм мрачно кивнул. Мы были готовы.
— Ультима, рядом, — скомандовала я, и сука поспешила ко мне. Мы шли первыми. Я не вынимала из ножен меч, вместо этого, сжимала в правой руке собственное копье. Мы шли по пустым, наполненным стенаниями коридорами, и старались не смотреть себе под ноги. Я надеялась только на то, что в отличие от прочих чудовищ, населяющих эти оставленные богами земли, Игозе не станет окружать себя слугами и ловушками. Ультима зарычала, когда мы подошли к высоким, окованным серебром дверям. В моем замке, за ними была библиотека.
— Что там? — шепнула я Рекозе. Та тихо рассмеялась.
— Библиотека, — ответила она. Я решила, что у меня не так много времени удивляться подобным чудесам.
— Бардо, открой двери и в сторону, — сказала я. Мужчина бросил короткий взгляд на лучницу, но та молча кивнула и Бардо повиновался. Он пнул дверь, открывая нам вид на то, что когда-то было библиотекой.
Столы и шкафы были разгромлены, а книги лежали на полу. В центре зала возвышалась гигантская бадья из плоти и костей. Десятки глаз и ртов покрывали бадью, глядя на нас с ужасом и взывая нас к милосердию. Из бадьи показалась седая голова.
— Бертрам… — неуверенно выдохнула я. Старик выпрямился, и из бадьи на пол полилась чёрная, густая кровь. От нижней челюсти до живота сенешаля зияла неровная, вертикальная рана. Рана раскрывалась и закрывалась, в такт дыханию чудовища, и вместо лёгких и рёбер внутри Бетрама были лишь беснующиеся, хитиновые хоботки. Руки Бертрама были обглоданы до костей, и непонятно как эти кости еще свисали с плечей, едва скрепленные между собой тонкими полосками сухожилий. Старик открыл рот и чёрная кровь потекла по подбородку. Я метнула копьё — с трёх метров невозможно было промахнуться, а тварь и не думала защищаться — и оно вонзилось в шею Игозе. Я вынула из ножен меч, сделав осторожный шаг вперёд. Прикрывая лицо щитом, я пыталась понять, что же предпримет чудовище, но Игозе ждал. Ультима глухо рычала, но не решалась переступить порог библиотеки. Я сделала ещё один осторожный шажок и над моей головой просвистело две пущенных одновременно стрелы. Они вонзились в голову Игозе и тогда чудовище решилось. Бывший сенешаль ловко выпрыгнул из бадьи, приземлившись не на ноги, а не скрюченные и переплетённые тела слуг. Он опирался на этот чудовищный хвост из трёх или четырех человек, безруких, кровоточащих, лишённых глаз и ушей. Четыре головы, с зияющими провалами тут и там, беззвучно открывали рты и волочились следом за хвостом, будто погремок на хвосте гадюки. Бертрам рассмеялся, глядя мне в глаза.
— Я сделаю из вас панно и повешу на стене, — донесся до меня тихий, вкрадчивый голос. Наёмники закричали. Я спиной чувствовала, как закипает от ярости кровь моих людей. Бардо, Торк и Немой Доу не выдержали и бросились вперёд. Я успела крикнуть только:
— На месте!
Торк и Сэм, конечно же, послушались. Но Бардо не был моим спутником, а Рекоза не была рыцарем. Хоботки выстрелили из груди сенешаля, направляясь к Бардо. Я успела оттолкнуть его щитом и мужчина повалился на покрытый плотью пол. Игозе рассмеялся, и одновременно с этим, хоботок пронзил мою щеку, а плоть начала наползать на Бардо. Я почувствовала, как жар растекся по щеке и во рту стало ужасно сухо. Бертрам снова рассмеялся и ко мне бросились остальные хоботки, но их отсекла алебарда Немого Доу. Я взмахнула мечом, отрубая тот, что впился мне в лицо. Оно горело, а из обрубка хоботка брызнула моя кровь.
— Сэм, помоги Бардо, — крикнула я, поднимая щит. — Доу со мной, рубим отростки. Остальные, ждите!
