Парни подняли щиты, я пошёл вперёд, клинком разрубая стебли высоких посевов и очищая пусть себе и своим товарищам. Лотр шёл рядом, видимо тоже чувствуя опасность и надеясь защитить меня от неё. Я понимал, что пёс вряд ли сможет справиться с боссом локации, но мне было спокойнее от того, что Лотр хотя бы попытается прикрыть меня. Уже через несколько минут, я увидел пугало. Оно по-прежнему висело на своём шесте, но при этом голова — сапог поворачивалась, наблюдая за мной. Подняв щит и держа меч над ним, так чтобы было удобно колоть существ примерно моего роста — а пугало, как мне казалось, должно было быть именно таким, я осторожно выбрался на небольшую не засаженную площадку. Именно там стояло пугало, в окружении давно потухших чёрных свечей и полу дюжины битлингов. Последние также следили за нами, но не спешили атаковать.
— Мы пришли за телом мальчика, — сказал я так, словно маленькие уродцы могли понять человеческую речь. И в этот момент, пугало ловко спрыгнуло со своего шеста. Оно двигалось быстро, и ростом лишь едва превосходило битлингов. С ужасом я обнаружил, что старый красный сапог был натянут на человеческую голову, а глаза смотревшие на меня, были глазами человека.
— Убей меня, — еле слышно прохрипело пугало. Его кисти, кисти мальчика лет десяти — двенадцати, лежали рядом с чёрными свечами. В культи же, покрытые мерзкой жёлтой слизью, были вбиты хитиновые лезвия.
— Держите щиты, не подпускайте их, — успел выкрикнуть я, перед тем как шестеро битлингов и сын фермера бросились на нас. Сейчас насекомые уже не действовали осторожны, не пытались обойти нас или ударить во фланг. Они рубили и кромсали щиты, пытаясь отогнать нас подальше или отвлечь от пугала. Которое также рубило нас с яростным напором безумца. С трудом уходя от многочисленных атак — принимая их на щит или отводя в сторону клинком, я попросту ничего не мог противопоставить такому натиску. Мои наёмники тоже.
— Лотр, — рявкнул я. — Не лезь на рожон, держись сзади.
Пёс повиновался, пусть и с явной неохотой. Пугало орудовало клинками, вбитыми в культи, как кастетами, или точнее индийскими катарами. Он наносил исключительно колющие удары, и заметив это, я начал быстро прикидывать в голове план боя. Разумеется, ничего и никогда не идёт так, как нужно. Вот Баш пропустил один выпад, и на его руке, держащей копье, появился глубокий порез. Вот клинок срезал часть кожи с предплечья Курта, и мальчишка зашипел от боли, теряя концентрацию. Я уже знал что последует дальше. Как только сын Присциллы чуть-чуть опустил свой щит, отвлекшись на собственную боль, сразу трое битлингов облепили его с двух сторон. Я понимал, что парню не выстоять, поэтому выкрикнул:
— Барк, помоги мелкому! — после чего решил рискнуть и попытался ударить щитом пугало. Чудовище пошатнулось, но устояло на ногах, и в этот же момент ещё два битлинга набросились на меня с разных сторон. С трудом я успел отвести в сторону один клинок, но второй всё же вонзился мне в плечо. Вскрикнув от неожиданной и сильной боли, я наотмашь ударил щитом по насекомому — открываясь при этом для атаки пугала. Монстр попытался вонзить в меня оба хитиновых клинка одновременно, в грудь и голову, однако мне удалось сместиться в сторону и отсечь одну из рук существу. Из под сапога донёсся жалобный скулёж, скорее похожий на плач ребенка, чем на вопль монстра. Затем, за моей спиной вскрикнул битлинг — судя по звуку, тварь попыталась напасть на меня сзади, но была убита или Башем или Лотром. У меня не было времени оглядываться, и я просто радовался тому, что меня есть кому прикрыть.
