Я усмехнулся. Вот уж точно, преданное комьюнити. Вернулся за стол, посмотрел на шлем. Решив не рисковать, я с помощью клавиатуры и мыши вернул персонажа назад, в мельницу. Там уже ждал его Барк. Парень выглядел напуганным, но лицевая анимация в самой игре, пусть и была современной, но всё же… не дотягивала до той картинки, что выдавал нейрошлем. Барк говорил что-то, но без шлема я не слышал ни слова. Субтитры тоже не были предусмотрены. Пришлось порыться в меню жестов, чтобы просто кивнуть — открывать чат, находить там вкладку с Барком и вбивать ответ с клавиатуры не хотелось тем более. Я быстро обыскал мельницу — наёмник ходил за мной хвостиком, и возможно что-то говорил. Не знаю.
Мне удалось найти склянку с маслом — её просто не могло не быть, и я был рад, что разработчики не стали прятать её в другую локацию. Такие ситуации в таких играх всегда разрешаются одинаково.
Я свернул игру, выкрутил звук на ноль. Из динамика ничего не доносилось, но надевать шлем я всё равно боялся.
Вернулся к трупу, открыл инвентарь, переместил бутыль с маслом в руку. Хорошо что «инвентарь», это не отдельное окно, а просто возможность посмотреть на своё тело — бутыль была прицеплена к поясу за стальной крючок, который оплетал бутолочное горлышко — и мышкой выбрать нужный предмет. Правой кнопкой, берешь в левую руку, левой — в правую. Звучит странно, но на практике так куда удобнее.
Мой герой облил тело женщины маслом, и та вновь начала выгибаться и дрожать. Даже со снятым шлемом я слышал эти ужасные звуки, что доносились из его динамиков — видимо игра сама включила звук на устройстве. Хуже всего было то, что я хотел надеть этот проклятый шлем, и посмотреть что будет дальше. Мой персонаж потянулся вытащить клинок из тела женщины, но вместо этого начал сжимать её грудь.
— Да какого хуя… — только и смог прошептать я.
Вдавил «S», отводя персонажа назад. Он послушно отошёл, несмотря на какофонию звуков. Затем начал крутиться на месте, никак не реагируя на мои команды. Остановился, глядя прямо в камеру — из глаз и ушей Мекета лилась кровь, рот беззвучно открывался. Он смотрел на меня. Через секунду, контроль вернулся. Я подвёл героя к телу, навёл мышкой на рукоять меча, торчащего из груди женщины. Всплыли еле заметные прозрачные буквы меню:
Я внимательно перечитал текст меню, всё было правильно и логично. Но как только я нажал на левую кнопку мышки, он изменился.
Я отвёл персонажа назад, в этот раз перемещение далось тяжелее. Выругавшись про себя, направил взгляд героя на факел.
И уже через секунду, когда мои пальцы нажали на нужную кнопку.
Мекет хватает факел и втыкает его себе в лицо. Я вскрикиваю, как вскрикивает от неожиданности и мой начальник. Мекет ещё живой, стоит, выронив факел. Я не знаю что с его лицом, но явно что-то плохое. Звук в нейрошлеме становиться всё громче, так что я могу его слышать даже сидя рядом. Интересно, в шлеме провернуть всё это было бы ещё сложнее или наоборот, проще?
Стоя перед телом, я старался не шевелиться. Любое действие могло породить ответную реакцию от проклятой комнаты. Почему-то, мне казалось что виновата не мёртвая женщина, а само помещение — ведь несчастный труп корёжило ничуть не слабее, чем меня. Скрежет струн был нестерпимым — была мысль попытаться выключить звук, но я догадывался что это не поможет. Игре ничего не стоит включить звук в настройках снова. Только если открутить у шлема динамики вручную.
Я посмотрел на свой пояс — примерно половина камня была заполнена золотым светом. Новая попытка поднять факел может меня и убить. Я осторожно потянулся к нему, схватил, и в тот же момент мне стало больно и страшно. Руки задрожали, глаза наполнились кровью, звук взревел так, что казалось лопнет черепная коробка. Хотелось прекратить это, остановить, заставить струны порваться — ткнув себя факелом в лицо. Однако, в шлеме действительно было проще — кнопки не менялись прямо под пальцами, контроль над телом не перехватывался полностью. Я бросил факелом в труп. Масло мгновенно вспыхнуло, пламя начало распространяться по телу, и звук лопающихся струн стих на несколько мгновений. Я вытер кровь с лица и сел на пол, довольный результатом, глядя на то как огонь… ласкает возбуждённое тело мёртвой женщины, не причиняя трупу ни малейшего вреда. Через какое-то время, когда масло прогорело, пламя затухло. Ая услышал издевательский смех внутри своей головы.
— Мы ничем ей не поможем, — донесся до меня голос Барка. Ополченец был белым, словно смерть, и держался за дверной косяк. — Пойдёмте отсюда, её душу не спасти, это место проклято.
— Никого нельзя спасти, Барк, — согласился я. — В конечном счёте, все обречены. Но это не значит что мы должны прекратить пытаться.
