Студенты спорили, строили планы, самостоятельно шерстили интернет на предмет воспоминаний участников, фотографий и репортажей, а Лёха наблюдал и изучал их. Так прошёл целый год — мы продолжали учиться, работать, заботиться о Семёне и готовиться к войне.
Я с трудом разлепил глаза. Ужасно болела даже не голова — вообще всё тело, как будто я не нож поймал, а отбойный молоток. По какой-то совершенно идиотской причине, до этого момента я был уверен в том, что болеть должна только рана. Конкретное место, куда пришёлся удар, но нет. Я не мог найти места, которое бы у меня не болело. Меня подташнивало, в глазах двоилось.
— Ты не сдох? — услышал я до боли знакомый голос, и что-то внутри меня лопнуло. Может быть почка, наконец-то, а может быть что-то менее важное. Я посмотрел туда, откуда исходил голос. В бирюзовом пятне, я не мог узнать свою лучшую подругу. — Господи, Нарица, ты как умудряешься во все это вляпываться?
— Это только второй раз, — слабо прохрипел я. — В первый раз, мы вляпались вместе.
— И я надеялась, что ты вырастешь!
Лариса, из совсем размытого пятна, медленно превращалась в пятно относительно различимое. Она не была моей галлюцинацией. Этот факт и пугал, и напротив, наполнял меня чем-то давно забытым. Я улыбнулся, пытаясь сдержать слёзы.
— Я вырос. Стрелять научился.
— Я слышала, — Лариса тяжело вздохнула, принялась разминать шею. На ней был бирюзовый брючный костюм. Длинные русые волосы были убраны в пучок на затылке. Лариса не пользовалась косметикой без необходимости, и её лицо было уставшим и осунувшимся, а его выражение болезненно заботливым. Я жалел о том, что с каждой секундой, дымка мешающая мне видеть детали, становилась все более и более прозрачной. Я не хотел смотреть Ларисе в глаза. Не после всего, что мы сделали с Сёмой.
— Её опознали?
— Её даже не нашли, — холодно ответила Лариса.
— Я попал ей в лицо. Из настоящего пистолета, — мне удалось чуть приподняться на локтях. Лариса смотрела на меня спокойно и устало. Озлобленно.
— Вот о чём ты думаешь? — тихо процедила она. — Ты просыпаешься в больнице, и думаешь о том, удалось ли тебе загнать добычу?
— Господи, нет, — я повалился обратно на жесткую подушку. — Просто. Я надеялся, что это прекратится.
— Она не пришла за тобой в больницу, — пожала плечами Лариса. Я видел это лишь краем глаза, потому что старался смотреть в потолок, но всё равно замечал все движения Ларисы. Или достраивал их в своей голове, по памяти. — Значит это прекратилось.
— Сколько я уже здесь? — я вспомнил о мальчишке, которого оставил умирать в виртуальном мире. Только факт его наличия. Имя никак не хотело всплывать. Я готов был весь мир называть Ларисой.
— Четырнадцать часов.
— Парень. Который, племянник моего начальника…
— Жив, — казалось, что голос Ларисы понижает температуру в палате. Я вздрогнул, огляделся. Место, где я лежал, было слишком дорогим. Одноместная палата, дорогое оборудование у стены, несколько капельниц.
— Какого хуя, Лариса, — тихо спросил я, поворачивая голову к женщине. — Такие, как я в одноместных палатах не лежат.
— Я заплатила, — устало отмахнулась от меня Лариса. — Ты можешь мне объяснить во что ввязался?
— Просто пытаюсь найти в игре одного мальчика и убедить его выйти из игры, пока его тело не откинуло копыта.
— И это вся история?
— На удивление, да, — я снова приподнялся так, чтобы сидеть на кровати, а не лежать. Прижался спиной к спинке кровати, вздохнул. Меня по-прежнему мутило. К боку была пристегнута небольшая стальная коробка. Она стоила явно больше, чем большая часть моих органов. Если по раздельности.
— Серёжа, — Лариса встала, подошла ко мне. Она была такой уставшей и такой красивой, что я отвернулся. Тогда она положила руку мне на грудь. Её ладонь была холодной и мокрой от волнения. — Я тебя ёбну нахуй, если ты мне правда не скажешь.
— Ты вложила уже слишком много денег в то, чтобы я не сдох.
— Это деньги моего мужа, — улыбнулась Лариса. — Так что, технически, я воспринимаю твою жизнь, как его подарок мне на ближайший праздник. И я имею право, этот подарок выбросить.
Я тихо рассмеялся. Потом всё-таки повернул голову к лучшей подруге.
— Когда тебя нет рядом, — тихо произнесли мои губы, хотя мне и хотелось промолчать. — Я всегда проёбываюсь, Лариса.
— Я знаю, — она погладила меня ладонью по лицу. Как будто в моей жизни было мало подвигов, я смог совершить что-то ещё более сложное, чем несколько раз выстрелить в неумирающую Рекозу. Я не разрыдался.
— Без тебя всё идёт по пизде, — только сказал я и коснулся губами ладони подруги. Ларису кивнула.
— Я знаю, — вздохнула она и отошла в сторону. — Я так и не смогла увидеться с Лешёй. В Москве какая-то срань творится.
— Он сел, но не сел?
— Его прячут, видимо, — Ларису уткнулась лбом в стену, застонала. — Я понятия не имею, как его искать. Но он пишет мне.
— А мне нет, — усмехнулся я. Лариса развернулась, чтобы видеть моё лицо.
— Ты знаешь почему?
Я знал. Но покачал головой в ответ.
— Ладно. Вещь, которую он тебе переслал. Где она?
