Опустив плуг, я включил пониженную передачу и плавно отпустил педаль сцепления. Трактор натужно начал движение. Я прибавил обороты и посмотрел назад. Трехкорпусной плуг в первой разворотной борозде переворачивал верхний слой с высохшей прошлогодней травой, подставляя плодородную почву весенним лучам. Теперь земля согреется и надышится кислородом после зимней спячки.
Проехав несколько метров, я остановил трактор, заглушил двигатель, и, взяв линейку, вышел из кабины.
Простой замер линейкой показал, что глубина борозды была пятнадцать сантиметров. Этого было недостаточно. В нашей полосе, надо пахать сантиметров на двадцать. Это не слишком глубоко, так что семена смогут взойти. И не слишком мелко, что позволяет уберечь семена во время засухи. Мне пришлось вернуться к трактору и взять ключи, чтобы приподнять опорное колесо на нужную высоту.
Глава 4
И только сейчас я заметил, что на берегу реки стоит мужчина. Он стоял неподвижно под кроной вековой ветлы. Это был Василий Петрович. Увидев меня, он махнул рукой. В ответ я тоже поднял руку, и хотел было вернутся к своим делам, но он стал звать меня, активно жестикулируя.
Я с тоской посмотрел на вспаханную землю, на плуг… Подумал о том, что постояльцы на этой неделе слишком уж беспокойные, и, с сожалением положив ключи, пошёл к ожидавшему меня Василию Петровичу.
Мы присели, прислонившись спиной к мощному стволу. В паре метров перед нами текла река. После весеннего половодья, напоив заливные луга талой водой, она вернулась в свои берега. В зеркале водной глади отражались солнечные лучи, прыская по глазам яркими вспышками.
Я оторвал взгляд от реки и посмотрел на Василия Петровича. Ему хотелось что-то спросить, но он медлил, словно не знал с чего начать.
Я обернулся и посмотрел на трактор. У меня снова возникло острое желание вернутся и закончить настройку плуга. Но в этот момент Василий Петрович заговорил.
***
– Алексей Иванович, я хотел спросить ещё утром, когда вы сказали, что Надежда Прокопьевна нас примет. Но вокруг были люди, и я постеснялся.
Я внимательно слушал. Видел, что он волнуется.
– Я хотел спросить, насколько верны предсказания Надежды Прокопьевны? Может ли быть такое, что она ошибается?
Я удивился его вопросу. Я был уверен, что если люди приезжают к ней за тысячи километров, значит они не сомневаются в том, что делают. Он заметил моё удивление и поспешил объяснить, почему спрашивает.
– Понимаете… У меня больное сердце. Врачи настаивают на операции. Но все ждут моего согласия. А я не знаю, как мне поступить. Я не знаю, соглашаться мне на операцию или нет… Вот и хочу посоветоваться с ней, узнать, как сделать правильно…
– Вы себя плохо чувствуете?
– Нормально я себя чувствую… Иногда сердце болит да, бывает, что воздуха не хватает…
– А что говорят ваши родные? – спросил я.
– Они говорят, что операцию надо делать. Сегодня такие операции на сердце обычная процедура, все равно что аппендицит удалить. Только никто не знает, как всё пройдет, и сто процентной гарантии врачи не дают…
Он замолчал и, глядя на реку, добавил тихо, словно говорил сам с собой.
– А мне бы ещё пожить! Есть дела, которые надо доделать! Не всё я сделал… Не всё…
Он вдруг встал, подошел к самой кромки воды и, глядя себе под ноги, спросил:
– А что бы вы мне посоветовали, Алексей Иванович?
Вот так вопрос… Сколько их приезжает, стучат в дверь, просятся переночевать. Сходят к провидице. Потом зайдут попрощаться и уезжают навсегда, я даже лиц их не помню. И никто не спрашивал моего совета. Да и сам я не лез никому в душу, всегда считал, что это не моё дело. Заботился только о том, чтобы им было удобно спать и было что покушать после дальней дороги…
Василий Петрович понял мои мысли, он снова присел рядом и сказал так, словно мы знакомы всю жизнь:
– Алексей Иванович, я спрашиваю без каких-либо обязательств. Мне интересно, что бы вы мне посоветовали. Может мне послать всех подальше, и жить как жил, на сколько хватит…
После этих слов, моё удивление только усилилось. И он это заметил.
– Мне страшно! – смутившись, сказал Василий Петрович. – На карту поставлена моя жизнь. – Он снова встал и подошёл к реке.
– Ну что же, если вы хотите узнать моё мнение – я скажу. Мы с Надеждой Прокопьевной прожили соседями всю жизнь. Но за всё эти годы я ни разу не обратился к ней за помощью.
– В это трудно поверить, – удивленно сказал Василий Петрович.
Он покачал головой, показывая своё недоверие. И тут же спросил:
– А как же вы поступаете, когда перед Вами возникает выбор? Не повседневный, а такой, как у меня, когда решается будущее?
– Будущее? Будущее… А оно есть? – спросил я.
– Я не понимаю вас, Алексей Иванович! – С недоумением сказал он. – А что, будущего нет?
– Будущее нельзя потрогать, нельзя купить, нельзя положить в карман. Надежда Прокопьева как-то сказала мне: «Узнав от меня своё будущее, они думают, что могут управлять своей судьбой. Как же они ошибаются» …
– Она так и сказала?
