Авторы этих благонамеренных образовательных реформ — NCLB и «Единое ядро» — надеялись на большее. Но обучение, пусть и более широкое, чем на 1-м уровне, по-прежнему в целом отражает ограниченное понимание уровня 2. Акцент на неглубоком образовании по целому ряду тем мешает и педагогам. Учительница из Делавэра жаловалась, что больше не может самостоятельно действовать на уроке. Администраторы в некоторых школах придают выражению «быть на одной странице» совершенно новый смысл. «Если администратор войдет в ваш класс, а вы излагаете тему не со страницы 23, указанной в составленном руководством плане урока, вас вызовут на ковер!» Педагог посетовала, что «иногда видит по глазам — дети не понимают. Но нет времени останавливаться и объяснять; учитель вынужден придерживаться графика обучения». Она просто обязана «пройти» материал, запланированный на этот день.
В знаменитой книге Tested («Протестировано») Линда Перлштейн цитировала слова этой учительницы из Делавэра, когда писала про начальную школу в Аннаполисе[244]. Перлштейн описала ответственного за учебный план, следившего, насколько точно учителя придерживались утвержденной концепции урока. Этот руководитель был обеспокоен тем, что в классах каждого уровня вывешивали не то количество новых слов, и они были не того размера. Самый что ни на есть уровень 2!
Разве удивительно, что школа скучна, по мнению учеников, и беспокойство, особенно во время важных тестов, неизбежно? Разве странно, что возникла целая индустрия репетиторства с оборотом 20 миллиардов долларов, причем 22 % ее доходов поступает благодаря детям от трех до пяти лет?[245] Родители, с которыми мы разговаривали, полагают: если чада плохо справятся со стандартизированными тестами, на их светлое будущее не будет никакой надежды.
В большинстве тестов ученики должны выплеснуть вызубренные факты или применить заученные математические формулы к новому набору чисел. Но исследования в области науки об образовании свидетельствуют, что запоминание не оптимальная стратегия. Дети могут запоминать механически, повторяя материал и не обращая внимания на смысл[246]. Отличный пример — вариант «Клятвы верности» одного ребенка:
Я клянусь в преданности лягушке США и маленькой публике для ведьм рук одного азиата, перед Богом, в вестибюле с чаем и простым рисом для всех[247].
Запоминание само по себе не способствует анализу или удержанию знаний надолго и учит детей быть инертными поглотителями, а не критическими аналитиками. Тем не менее критическое мышление — следующий навык из группы «C», который мы рассмотрим, — важно для успеха в обучении[248], [249].
На неглубоком уровне знания контента дети выучили много вещей, но этот набор ограничен и фрагментирован. Небольшой объем знаний может быть опасным, если понимание поверхностное. На фантастическом сайте под названием «Раньше я верил» взрослые обмениваются тем, во что верили в детстве. Сара написала:
Когда мы с сестрой были маленькими, отец сказал, что коровы на холмах когда-то были «горными», и две ноги у них короче, поэтому, если бы они стояли на ровной земле, то падали бы[250].
Кто-то, назвавшийся «Леди-оператор», сообщал: «Раньше я думала, что, если вы играете с телефоном без разрешения, оператор пролезет сквозь дыры в трубке и ударит вас в ухо»[251]. На уровне 2, когда знания поверхностны и довольно ограниченны, а человек сосредоточивается на том, как выглядят предметы, можно поверить в самые невозможные вещи.
Концентрация внимания на внешнем виде предметов сегодня — и
