Она помялась и, вместо того чтобы сбросить вызов, ответила.
— Да, Елена Викторовна. Здравствуйте.
— Здравствуй, Катя.
Странно, Катя была уверена, что Никина свекровь всегда будет звать ее Екатериной. А вообще-то, лучше всего было бы, если бы мать Вадима навсегда о Кате забыла.
— Мне нужно, чтобы ты приехала… — Она назвала адрес.
Можно было удивиться, сделать вид, что адрес Кате незнаком.
— Зачем? — спросила Катя.
Квартиру на Садовом кольце Вадим купил для матери. То есть оформил на мать, Катя не сомневалась, что Елена Викторовна никуда переезжать не собиралась. А еще была уверена, что Ника про ту квартиру не знает.
Недвижимости у Вадима было много. Он считал это хорошим вложением денег.
— Мне хочется задать тебе несколько вопросов.
— Задавайте! Это можно сделать по телефону.
Она устала быть наемной работницей. Ей надоело слышать, как ей приказывают.
— Будет лучше, если ты приедешь. Это необязательно делать сегодня. Катя… У меня убили сына! — напомнила Никина свекровь. Пыталась Катю разжалобить.
— Хорошо, я приеду, — сдалась Катя.
Ничего хорошего в этой поездке не было.
Квартира едва ли поможет Елене Викторовне найти убийцу, а Катя снова окунется в то, что так упорно хочет забыть.
— У тебя есть ключи?
— Нет, конечно.
Ключи у нее были, но Никиной свекрови знать об этом необязательно.
— Буду ждать тебя через час. Доберешься?
— Доберусь.
Только что за окном светило солнце, а сейчас, словно подыгрывая Катиному настроению, сделалось пасмурно, уныло.
Или Кате только казалось, что несколько минут назад светило солнце?..
Она подошла к зеркалу, с грустью на себя посмотрела. Она слишком худая и бледная, как после тяжелой болезни.
Впрочем, у нее и была тяжелая болезнь. Она называлась «Вадим».
Быстро одевшись, Катя вышла на улицу, спустилась в метро.
— Я хочу, чтобы ты жила в этой квартире, — сказал Вадим, когда Катя впервые вошла в оформленное на его мать жилище.
— Это невозможно, — покачала головой Катя. — Я буду жить дома и больше нигде.
Кажется, тогда же он сказал и то, чего она услышать не ожидала.
— Может, нам пожениться?
— Ты женат, — напомнила она.
— Это легко исправить. Черт, как же мне надоела эта дура!
— Ника мать твоих детей!
— Ты способна заменить им мать.
— Вадим, — Катя тогда испуганно заглянула ему в глаза. — Вадим, прошу тебя! Будь с Никой ласковым. Дети все чувствуют и понимают, они не могут быть счастливы, когда несчастны их родители.
— Я только и делаю, что стараюсь быть с ней ласковым!
Смешно, но она тогда действительно верила, что он хочет на ней жениться. Тогда она еще не знала, что он способен с тоской смотреть вслед беременной женщине, вырвавшей у него руку.
Потом Вадим долго не возвращался к разговору о женитьбе.
Катя успела решить, что не вернется никогда.
Она ошибалась.
Народу в метро было немного, на улицах тоже. Две веселые девушки, сидя на лавочке, пили что-то из высоких пластиковых стаканов, смеялись.
От чужого смеха стало еще тоскливее.
Катя прошла в арку между домами, свернула к подъезду. Набрала код домофона, дождалась лифта, позвонила в квартиру.
Елена Викторовна открыла не сразу. Катя заметила, как сильно сдала женщина за последние дни.
Нельзя так грубо с ней разговаривать, как Катя делала это утром.
— Вадим сказал, что купил квартиру год назад. Ника с детьми были тогда у ее родителей. — Войдя в квартиру, Катя остановилась в прихожей. — Он просил меня купить мебель, я это сделала.
— Ты здесь встречалась с моим сыном?
— Да, — не стала отрицать Катя. — Но нечасто и недолго. В последнее время он перестал меня звать. И я этому радовалась.
Елена Викторовна тяжело прошла в комнату, села на диван. Она действительно сильно сдала.
Диван был итальянский и безумно дорогой. Катя не ожидала, что Вадим покупку одобрит.
— Тебя не удивило, что Вадим перестал тебя сюда звать?
— Меня это обрадовало.
— У него появилась другая женщина?
Катя подвинула стоявший у стены стул и села напротив.
— Думаю, что у него всегда было больше одной женщины. То есть больше двух, — усмехнувшись, поправилась Катя. — Он от меня ничего не требовал, и я этому радовалась. Елена Викторовна, я вам очень сочувствую, правда. Но я не любила вашего сына. И я ничем не могу вам помочь. Правда, не могу. Могла бы, сразу же рассказала бы и вам, и полиции.
По подоконнику застучало, сначала редко, потом чаще. Потом хлынул настоящий ливень.
Когда Катя минут через двадцать вышла из подъезда, дождя уже не было.
Поехать на работу было несложно. Труднее оказалось заняться работой. Это не получилось, мысли не хотели концентрироваться на новой версии софта, которой Прохор искренне гордился. Они упорно возвращались к смерти Алисы.
Прохор помучился немного, открыл Алисин сайт и принялся тупо смотреть в экран компьютера.
То, что случилось десять лет назад, не могло иметь отношения к происходящему сегодня, но он нашел Алисины записи той давней поры.
Из записей следовало почти невозможное, Алиса уже тогда получала деньги почти ежедневно. Она начала их получать за два месяца до того, как Прохор сбежал.
Суммы тогда были небольшие: две тысячи, реже три. Но в то время и курс доллара был другой.
