Катя поставила телефон на тихий режим еще на похоронах, а догадалась включить звук, только проводив Дениса.
Кто-то дозванивался ей с незнакомого номера весь вчерашний день, и Катя с тоской подумала, что едва ли звонки сулят что-то хорошее.
Старая жизнь отпускать не хотела.
Телефон зазвонил через полчаса.
— Виталий Козанков, — представилась трубка. — Мы с вами встречались у Ники. Вы меня помните?
— Помню, — сказала Катя и едва не добавила, что страдать склерозом ей рано.
Она ожидала этого звонка, его не могло не последовать.
— Мне нужно с вами поговорить, — голос звучал виновато. — По поводу фирм, которые вам принадлежали. Я подъеду куда скажете.
— Я сама могу подъехать куда скажете, — вздохнула Катя. — Только я ничем не смогу вам помочь. Вадим давал мне подписывать бумаги, и я это делала. Все! Я их даже не читала.
— Понимаю. И все-таки…
Катя сдалась, конечно. Она не умела проявлять твердость. Если бы умела, у нее была бы сейчас совсем другая жизнь.
— Говорите, куда приехать, — с тоской согласилась Катя.
Виталий назвал адрес и робко спросил:
— Это недалеко от площади трех вокзалов. Вам удобно?
Адрес Катя отлично знала. Она совсем не разбиралась в денежных махинациях Вадима, но юридический и фактический адрес фирмы не могла не запомнить, бумаги ей приходилось подписывать часто. Тем более что фактический и юридический адреса совпадали.
К тому же однажды она там уже была.
— Удобно.
С утра ей хотелось надеть что-то яркое, веселое. Хотелось погулять в лесопарке, который находился всего в трех автобусных остановках.
Катя не помнила, когда в последний раз ходила в лесопарк. Кажется, еще до Вадима.
Она открыла шкаф, достала серые джинсы и блеклую серую блузку.
Радоваться она начнет потом, когда все, связанное с Вадимом, окончательно закончится.
Выйдя из подъезда, она помялась и направилась к своему скромному «Форду». Машину купил Вадим, конечно. Катя подарок приняла, каждый день ездить к детям на дачу на электричке тяжело. А оставаться на ночь она решительно не хотела.
Она продаст эту машину и купит другую, не напоминающую о Вадиме.
Офис фирмы располагался на первом этаже жилого дома, соседствуя с парикмахерской. Почему-то она ожидала увидеть либо что-то совсем жалкое, вроде сломанных стульев в коридоре, либо, наоборот, нечто вычурное.
Вадим был бандитом из девяностых, эти парни хорошим вкусом не отличались.
Катя позвонила в звонок, дверь щелкнула.
Коридор оказался скромным и чистым.
Откуда-то сбоку появился Виталий, проводил Катю в такой же скромный и чистый кабинет.
— Я ничем не смогу вам помочь, — Катя села на предложенный стул.
— Ничего страшного, — виновато успокоил он. — Спасибо, что приехали.
Раньше он казался ей худеньким и каким-то очень неспортивным. Она ошиблась, под рукавами футболки виднелись крепкие мышцы.
Катя Виталия не обманывала, разговор ничего не дал.
Вадим совал ей бумаги, она послушно подписывала. Все.
— У меня могут быть неприятности? — наконец спросила Катя то, что ее действительно волновало.
— Нет, — успокоил Виталий. — Все операции чистые, не волнуйтесь.
Вадим был сволочью, но подводить Катю под уголовно наказуемые дела все-таки не стал бы. Почему-то она была в этом уверена.
— Когда вы подписывали бумаги в последний раз?
— Не помню. Весной, кажется.
Катя ждала еще одного вопроса, но его не последовало.
— Если еще вопросы возникнут, я вас побеспокою, не возражаете?
— Беспокойте, — улыбнулась Катя, поднимаясь.
Он вежливо проводил ее до двери. Вид у него был робкий, но Катя почему-то не сомневалась, что разбираться в делах Вадима он будет тщательно и вопросы у него еще возникнут.
Машина нагрелась, стоя под солнцем. Катя включила кондиционер.
У подъезда, откуда она только что вышла, росли мальвы. Крупные бордовые цветки притягивали взгляд.
Катя еще раз посмотрела на мальвы и медленно подала машину назад.
Она обожала лето. Летом Ника с детьми уезжала к родителям, и Катя каждый раз собиралась хорошо отдохнуть за это время.
Она весь месяц сидела дома и с тоской чувствовала, как дни свободы уходят.
Кафе, столики которого располагались на летней веранде, она заметила, остановившись перед светофором.
Катя подала машину вправо, прижалась к тротуару.
Свободных столиков имелось много. Она села в углу веранды, попросила мороженого. Его захотелось сильно, как в детстве.
Веранда была отгорожена от тротуара цветочной стенкой. Искусственные цветы очень походили на настоящие.
Ника позвонила, когда веселая официантка поставила перед Катей вазочку с тремя шариками.
— Тебя совсем не интересует, как мои дела?
— Интересует, — заверила Катя. — Сейчас собиралась тебе звонить. Я вчера была на похоронах…
Кого Катя вчера хоронила, подруга не спросила.
— Дети все время о тебе спрашивают. Они так к тебе привыкли! Ты точно не хочешь больше работать?
— Извини, Ника. Я хочу устроиться в школу. Детям я через пару лет буду не нужна, а устроиться на другую работу с каждый годом труднее. Понимаешь, у меня совсем нет стажа… Не обижайся.
— Я не обижаюсь! — Она обижалась, конечно.
— От полиции ничего нового нет?
— Нет!
