Парнишка был настроен решительно, не собирался успокаиваться, пока убийца сестры не будет найден. В факте убийства он не сомневался, много раз повторил, что сама Даша никогда этого бы не сделала.
Прохор был уверен, что сестру Витя любил.
— Позвони, когда сможешь освободиться на пару часов, — сказал Прохор, поднимаясь. — Матери с отцом помогай. Им сейчас плохо, хуже, чем тебе.
Парень кивнул. Как-то незаметно получилось, что Прохору он начал доверять.
— Звони, буду ждать, — повторил Прохор, прощаясь с парнем у дверей кафе.
Витя быстро пошел к дому, Прохор потянул Ладу к метро.
— Даша радовалась, когда я ей звонила. Я еще удивлялась, мы же практически не были знакомы. — Лада посторонилась, пропуская идущую навстречу молодую маму с коляской. Мама смеялась, увлеченно разговаривая по телефону. — У нее две сестры и брат, а она мне радовалась. Потому что ей было одиноко.
Прохор боялся, что жена опять начнет плакать, но Лада сдержалась.
Телефонный звонок застал их в метро. Прохор, потянув Ладу, выскочил из вагона.
Витя сказал, что сумеет вырваться на пару часов.
Парню хотелось начать поиски убийцы сейчас же, Прохор его понимал.
Взяв такси, они заехали за Витей и через полчаса вошли туда, где Даша умирала и никто не мог ей помочь.
Квартира была маленькая, однокомнатная. Кухню уже отремонтировали, там стояла чистенькая новая кухонная стенка, а в комнате мебели еще не было. Один угол был завален стройматериалами, а в другом стояли раскладушка и старая облезлая тумбочка. На ней лежали тетради, которые Даша называла книгами, и нераспечатанная колода карт.
— Она приехала и сразу легла спать, — процедил Витя.
— Почему ты так решил? — посмотрел на него Прохор.
Парень подошел, тронул колоду карт пальцем.
— Карты не разложила. Дашка сюда приезжала, чтобы гадать. Дома мы над ней смеялись. И вообще… тесно у нас. А ей для этого тишина нужна.
— Она давно этим увлекалась? — поинтересовался Прохор.
— Давно. С прошлого лета начала. На картах гадала, медитировала. Чушь все это! Я сначала вообще испугался, думал, она с ума сошла.
— Она лежала в постели? — перебил Прохор.
— Да. Только поверх одеяла и в джинсах.
Ей стало нехорошо, и она прилегла, не раздевшись. Выпила отраву где-то в другом месте?
— Если бы домой приехала, мы бы «Скорую» вызвали…
— Витя, где была бутылка, в которой нашли остатки яда?
— В мусорке, — парень кивнул в сторону кухни. — В ведре. Маленькая бутылка, ноль тридцать три.
На улице жарко. Даша выпила газированной воды и сунула пустую бутылку в сумку, потому что не увидела поблизости урну. Или допила остатки воды уже дома…
Основное количество яда попало к ней по дороге, иначе она успела бы раздеться.
Впрочем, Прохор не был медиком.
— Ты соседей здесь знаешь?
— Нет, — Витя дернул головой. — Мы к деду часто приезжали, если встречали на этаже соседей, здоровались.
— Знать бы, во сколько она пришла…
— В восемь. Одна соседка видела, что Даша пришла около восьми. Менты соседей расспрашивали.
— Она пришла одна?
— Соседка сказала, что одна.
— Кто-нибудь мог прийти к ней попозже, — заметила Лада. — Кто-нибудь, на кого соседи не обратили внимания.
Прохор и Витя промолчали.
Могло быть и так.
Домой возвращались по уже начавшимся пробкам. На работу Прохор в этот день не попал.
Незнакомый абонент, не дозвонившийся ему вчера, повторил попытку утром.
— Меня зовут Лада, — сообщил женский голос. — Я жена Прохора Ильича. Вы хотели узнать про Дашу…
— Хотел, — подтвердил Денис. — И сейчас хочу. Вы узнали, что с ней случилось?
— Узнали. Она отравилась сильным лекарственным препаратом…
Он слушал и холодел. А ведь ожидал чего-то подобного.
Дашу ему было жаль, но не это было главным. Катя утверждает, что все это не имеет к ним отношения, но Денис чувствует, что это не так. И Даша, и Алиса, и Никин муж — все они были связаны с одним человеком, с его Катей.
Все они связаны с Катей…
— Вспомните, о чем вы говорили с Дашей. Вспомните все, что вы о ней знаете, — попросила Лада.
— Где она могла достать это лекарство? — перебил Денис. — Оно продается в аптеке?
— Наверное. Даша работала медсестрой. Вы знали?
— Нет.
Она работала медсестрой и могла попросить любого знакомого врача выписать ей рецепт.
— Она сама это сделала?
— Нет! — резко ответила Лада. — Я в это не верю!
— Спасибо, что позвонили. — Во рту пересохло, Денис кашлянул.
— Не за что.
В трубке тихо щелкнуло.
Денис оттолкнулся от стола, отъехал вместе с креслом и, быстро поднявшись, пошел к стоящей в углу канистре с водой. Продолжавшее катиться кресло ударилось о стену. Ксения неодобрительно оглянулась.
Вода была теплая, противная. Он сделал глоток, оставшуюся воду вылил в раковину, бросил пустой стаканчик в мусорное ведро.
Хотелось немедленно что-то сделать. Что-то, дающее выход подступающей к горлу злости.
Взять отпуск, несмотря на причитания Ксении? Увезти Катю куда-нибудь к морю, чтобы потом, когда все разъяснится, посмеяться над своими глупыми страхами?
Ксения не подпишет ему заявление, об отпуске можно не мечтать.
Злость требовала выхода.
Денис вернулся к столу, взял телефон и вышел в коридор.
