Елена Викторовна сидела в прихожей, словно боялась вступить в чужое пространство.
В комнате Катя выдвинула ящик мебельной стенки, бросила в пакет запасную зарядку к телефону. Из платяного шкафа достала халат, упаковку колготок, трусики.
Пакет наполнился. Надо было захватить два.
На тумбочке рядом с кроватью стоял золотой будда. Будду Вадим привез тогда же, когда и расческу. Ему хотелось, чтобы Катя взяла будду домой, но она старалась не иметь дома ничего, что напоминало о Вадиме.
— Будет твой талисман, — просил он.
— Я не буддистка, — морщилась Катя.
Тогда она уже скорее делала вид, что ему подчиняется. Тогда она уже умела сама им управлять.
То есть думала, что умеет.
Управлять им наверняка получилось бы у беременной женщины, которая зло выдернула руку, когда Вадим к ней прикоснулся.
Вслед той женщине Вадим смотрел с тоской, на Катю он так никогда не смотрел.
— Будда чудесный и очень мне нравится, — заверила Вадима Катя. — Пусть стоит здесь, будет нашим общим талисманом.
Катя положила будду поверх халата, отвернулась от кровати.
— Открой глаза! — требовал Вадим.
Катя молча трясла головой.
— Тебе хорошо? — шептал он.
— Да, — шептала Катя.
— Открой глаза! Ну открой…
Она открывала, и он благодарно ей улыбался.
Катя огляделась и вышла в прихожую.
— Елена Викторовна, — решительно сказала она. — Я выхожу замуж. Пожалуйста, не звоните мне больше.
— Не позвоню, — понимающе кивнула старуха.
Катя взялась за ручку двери, помедлила, снова повернулась к матери Вадима.
— Я сказала неправду. Я не ненавидела Вадима. То есть сначала ненавидела, но… Это трудно объяснить. Я его по-своему любила. Он был частью моей жизни.
Бабка молчала.
— Мне его жаль, и я никогда его не забуду.
Мусорные баки находились в углу двора.
Катя пошарила рукой в набитом доверху пакете, нащупала будду, переложила в сумку. Потом переложила в сумку расческу. Связала узлом ручки пакета и бросила его в бак.
Доктор Степан Иванович показался на крыльце клиники в пятом часу, Лада прождала его больше часа.
Доктор остановился на крыльце, закурил, обернулся на хлопнувшую дверью машины Ладу.
— Вы? — равнодушно удивился доктор.
— Я, — подтвердила Лада.
— Разыскали родственников Дарьи?
— Разыскала.
Он затянулся, выбросил окурок в урну.
— Она отравилась… — Лада четко выговорила название препарата.
— А где она его взяла? — с удивлением посмотрел на Ладу доктор.
— Я хотела у вас спросить. Вы ей такого препарата не выписывали?
— Я не смог бы выписать, даже если бы захотел. Для этого нужна особая печать. А я всего-навсего простой терапевт.
— Степан Иванович…
— Послушайте, — он поморщился. — Мне, так же как и вам, не нравится, когда умирают молодые женщины. Но я плохо знал Дарью. Я понятия не имею, зачем ей понадобилось пить отраву.
Доктор посторонился, пропуская выходящую из клиники женщину.
— Давайте отойдем, — неохотно предложил он и, не глядя на Ладу, шагнул в тень растущего у крыльца боярышника.
У боярышника вилась оса.
— Вы верите, что она могла сама это выпить? — Лада махнула рукой, отгоняя осу.
— Нет. Не верю, — признался доктор. — Она не страдала затяжной депрессией.
— Вы всего-навсего простой терапевт! — съязвила Лада. Доктор ей не нравился.
Наверное, она ему тоже. Разговаривал он неохотно.
— Да, — согласился он. — Но я не идиот. Дарья была тихая девочка. Неплохая помощница, меня устраивала. Я практически ничего о ней не знал и не стремился узнать. Думаю, что я интересовал ее не больше, чем она меня.
Оса подлетела снова, Лада опять ее отогнала.
— Когда… это случилось? — Доктор отчего-то старался не смотреть на Ладу.
— В среду. В четверг родственники обнаружили ее уже мертвую.
— В среду… В среду мы вышли вместе с ней. Я предложил ее подвезти, она отказалась. Я всегда предлагал ее подвезти, она всегда отказывалась.
— Почему?
Он пожал плечами.
— Наверное, потому, что мы были друг другу неинтересны. К тому же здесь метро в двух шагах.
— Вы знали, что она увлекалась эзотерикой?
— Я понятия не имел, чем она увлекалась.
Он снова достал из кармана пачку сигарет, подержал и сунул обратно. Посмотрел на Ладу — еще вопросы есть? Помедлил и, не прощаясь, пошел к бежевой «Киа».
Лада проводила глазами отъехавшую машину и вошла в клинику.
Сегодня за стойкой сидела другая женщина. Лет ей было немало, либо пенсионерка, либо близка к соответствующему возрасту. В ушах старые массивные серьги с крупными изумрудами. У Ладиной бабушки были похожие, но та их не носила.
Дама с дежурной улыбкой посмотрела на Ладу.
— Я подруга Даши Веденеевой, — подойдя к ресепшену, тихо сказала Лада.
— Боже мой! — прошептала дама. — Что с ней случилось? Мы поверить не можем!..
— Я сама толком ничего не знаю. Какое-то отравление. Лучше у родственников спросить.
— Когда похороны, известно? Я схожу, если работать в этот день не буду. Тихая была девочка, хорошая.
— Когда похороны, пока неизвестно. Вы не можете мне сказать, с кем Даша дружила?
Где-то хлопнула дверь, мимо ресепшена прошла пожилая пара. Администратор дежурно попрощалась.
