Он не переставал думать о другой соседке.
То, чего Катя боялась, произошло, когда она собралась уезжать.
Соня тронула ее за руку, потянула вниз, чтобы Катя наклонилась, и прошептала:
— Папа умер, да?
Соня говорила поразительно чисто для трехлетнего ребенка. «Р» выговаривала лучше брата.
— Да, Сонечка. — Катя присела рядом с девочкой и прислушалась. Ника разговаривала с Петей в бывшей комнате Вадима. — Папа умер. Но он все равно тебя любит и всегда будет тебя любить. И всегда будет тебе помогать. Ты этого не увидишь, но это так. Ты просто это знай.
— Он больше не придет?
— Нет.
— Почему?
— Он не сможет прийти, но всегда будет рядом с тобой. Это трудно объяснить. Ты еще маленькая и не все понимаешь. Ты просто это знай.
— А маму он будет любить?
— Будет, — заверила Катя. — Взрослые иногда ссорятся, но это не значит, что они друг друга не любят. Люди ссорятся и мирятся, ничего страшного в этом нет.
— Я не хочу ни с кем ссориться.
— Ну и умница. Не ссорься. Я тоже стараюсь ни с кем не ссориться.
Голоса приблизились, Катя с облегчением поднялась.
— Уходишь? — Подруге не хотелось, чтобы Катя уезжала.
— Да, поеду. — Катя потрепала Петю по голове и сказала всем: — Пока. До завтра.
День был жаркий. Периодически приходилось включать кондиционеры, и Катя боялась, что дети простудятся, попав под сквозняк.
Даже сейчас было жарко. Катя обожала жару. Раньше обожала. Раньше она в июле ездила на море и целый день торчала на берегу. Правда, тогда денег у нее было немного и отдыхать полноценно каждый год не получалось.
Теперь денег было достаточно, Вадим хорошо ей платил.
Теперь не было желания.
Она медленно дошла до метро. Час пик уже прошел, народу в подземке было немного. Появлялись свободные сидячие места, но она все двадцать минут дороги простояла, прислонившись спиной к задним дверям.
Машина соседа Дениса стояла у подъезда, и Катя не удивилась, когда раздался звонок в дверь.
Она ждала этого звонка. Она хотела, чтобы он раздался.
— Привет, — не улыбнувшись, поздоровался Денис. — Как сегодня насчет ресторана?
— Заходи, — посторонилась Катя. — В ресторан не хочу. Я накормлю тебя самодельным ужином.
— Здорово! — почему-то сегодня Денис не улыбался, как обычно.
Сегодня он вообще казался другим, серьезным и умным. Раньше сосед производил впечатление примитивного весельчака, липнущего к каждой увиденной юбке. Прежде он Катю здорово утомлял.
— Я люблю самодельные ужины.
Продукты в морозилке были. Раньше Катя любила готовить. Тушила мясо, жарила рыбу. Мяса и рыбы в морозилке давно не было, теперь здесь лежали коробки с готовыми вторыми блюдами, которые она разогревала в микроволновке.
— Будешь пельмени?
— Буду, — Денис прошел вслед за ней и уселся за стол, наблюдая, как она наливает в кастрюлю воду. — Ты знала, что Алиса была ясновидящей?
— Кем? — не поняла Катя. От удивления она даже замерла с кастрюлей в руке.
— Алиса была ясновидящей. Предсказывала судьбу всяким разным дурочкам.
— За деньги?
Катя поставила кастрюлю на плиту и села напротив Дениса. Вспомнила, что у нее должны быть огурцы и помидоры, и снова встала, чтобы заглянуть в холодильник. Огурец оставался один, а помидоров два. Катя их достала и принялась резать на салатик.
— Наверное, — пожал плечами Денис. — Мне сегодня позвонила девушка, которая первая труп увидела, и рассказала, что Алиса обещала предсказать ей судьбу.
— А полиции девушка это рассказала?
Вода закипела, Катя бросила в нее пельмени.
— Вроде бы нет. Я ничего такого не слышал.
Снаружи окно закрывала листва растущих под окнами деревьев. Катя подошла к окну, посмотрела во двор. Сквозь листву двор было видно плохо.
Мерно тикали висевшие над дверью часы.
Катя достала тарелки, положила в них всплывшие пельмени. Тарелки были дорогие, красивые, их подарили родители на какой-то Новый год.
Катя их не любила.
Она не любила ни одной вещи, приобретенной при Вадиме.
— Знаешь, — призналась она, ставя тарелку перед Денисом, — это нехорошо, я понимаю, но меня смерть Алисы как-то мало трогает. Понимаешь, у моей подруги большое горе, и я могу думать только об этом.
— У нее умер муж? Да? Ты вчера говорила.
— Да. — Катя подала вилки, села напротив Дениса и неожиданно почувствовала, что очень хочет есть. Она забыла, когда в последний раз испытывала чувство голода. Обычно приходилось заставлять себя что-то съесть. — Муж не сам умер, его убили. В пятницу.
Она положила пельмень в рот и с удовольствием принялась жевать.
— Его убили в их загородном доме. Слава богу, он был там один, без семьи. И пока неизвестно, за что его убили.
— А кто убил, известно? — поинтересовался Денис.
Он тоже ел пельмени с удовольствием.
— Нет, — покачала головой Катя. — Тоже неизвестно.
Свои пельмени Денис сильно наперчил. Катя не представляла, как у него от такого количества перца не перехватывает дыхание.
Удобство маленькой кухни было в том, что все можно делать, не поднимаясь со стула. Катя протянула руку, включила чайник, снова повернулась к Денису и призналась:
— Он был редкостной сволочью. Я его ненавидела.
