Знатная леди полностью

– О боже! – только и смогла сказать шокированная леди Уичвуд. – Я помню, что Джеффри совсем не нравилось, как Килбрайд ухаживал за тобой, когда мы все втроем были в Лондоне. Он еще назвал его повесой без определенного места жительства, а однажды обмолвился, что подозревает его в подыскивании себе богатой супруги. Тогда я не придала этому особого значения, потому что иногда Джеффри говорит то, чего на самом деле не думает, особенно, когда проникается неприязнью к кому-либо, но он никогда не просил меня не принимать его или не приглашать на свои приемы. А когда в прошлом году тот навещал бабушку и заехал в Твинхем, чтобы засвидетельствовать нам свое почтение, Джеффри принял его со всей возможной обходительностью.

– К тому времени Джеффри уже не боялся, что я стану жертвой ухищрений и мошеннических уловок Килбрайда, – с некоторым цинизмом ответила Эннис. – Его принимают везде даже в Бате. Отчасти это объясняется уважением, которое заслужила старая леди Килбрайд, а еще тем, что он слывет забавным болтуном, чье присутствие гарантированно способно оживить даже самый скучный прием. Мне, например, хотя я и с содроганием представляю, каково это – оказаться связанной с ним узами брака, он нравится, и я приглашаю его на свои вечеринки и часто танцую с ним на ассамблеях. Но хотя, по мнению Джеффри, я обращаю слишком мало внимания на условности, все-таки я стараюсь не видеться с ним слишком часто, чтобы не дать повода любому мало-мальски строгому критику заявить, будто я полностью пребываю в его власти и смотрю на него с обожанием. Поскольку я хорошо знала его еще до того, как переехала в Бат, он считается моим старым другом, и посему на его присутствие на моих приемах и наше непринужденное общение смотрят сквозь пальцы. Но, хотя я уже далеко не девочка и давно вышла из того возраста, когда можно подыскивать себе супруга, я подумала бы дважды, прежде чем сесть к нему в экипаж, прокатиться с ним верхом или просто прогуляться по улице. Не потому, что я опасаюсь не справиться с его фамильярностью, а потому как знаю, сколько злонамеренных языков начнут болтать невесть что, если меня увидят с ним наедине. Поэтому, как бы мне этого ни хотелось, я не могу упрекнуть мистера Карлетона в том, что он был чересчур строг со мной.

– Полагаю все-таки, это было чрезвычайно дерзко и неуместно с его стороны, и надеюсь, ты дала ему достойный отпор, – без обиняков заявила леди Уичвуд.

Эннис ничего не ответила, но про себя подумала, что дать достойный отпор мистеру Карлетону – как раз то, чего у нее до сих пор не получалось. Заодно она решила, что не будет обсуждать его характер с невесткой, поскольку сделала для себя обескураживающее открытие: как бы сильно она сама ни критиковала его недостатки, в ней поднималось непреодолимое желание защищать его, когда это делал кто-либо другой. Поэтому она сменила тему разговора, обратив внимание леди Уичвуд на премиленькую шляпку, выставленную в витрине галантерейной лавки. Остаток прогулки был посвящен обсуждению последних веяний моды, пока они не дошли до Аппер-Кэмден-Плейс и леди Уичвуд не увидела своего маленького сына, играющего в мяч в саду с мисс Фарлоу. При виде его она воскликнула:

– О, смотри! Мария привела Тома в сад! Какая же она добрая и славная, Эннис!

– А мне бы хотелось избавиться от нее, – с чувством ответила Эннис.

Леди Уичвуд была шокирована.

– Хочешь избавиться от нее? О нет, милая, как ты можешь так говорить? Я уверена, что не встречала более дружелюбной и покладистой женщины. Ты, наверное, шутишь!

– Ничуть. Она прискучила мне смертельно.

Леди Уичвуд задумалась над ее словами, после чего медленно проговорила:

– Разумеется, она не так начитана и умна, как ты. И я вынуждена признать, она очень много говорит. Джеффри называет ее тараторкой; джентльмены, такое впечатление, вообще недолюбливают разговорчивых женщин, но даже он признает ее многочисленные достоинства.

– Ты хочешь сказать, что не находишь ее утомительной? – не веря своим ушам, пожелала узнать Эннис.

– Нет, конечно! То есть я хочу сказать, она вовсе не кажется мне таковой. Нет, разумеется, иногда она действительно болтает слишком много, но в целом разговор с ней доставляет мне удовольствие, поскольку ее интересуют вещи, которые ничуть не интересны тебе. Всякие мелочи, например, хозяйственные дела, дети и… новые рецепты, и прочее в том же духе. – Поколебавшись, она добавила: – Видишь ли, милая, я тоже не так умна, как ты. Иногда я даже спрашиваю себя, уж не кажусь ли тебе смертельно скучной?

Эннис тут же принялась уверять ее в обратном и была так убедительна, что даже заслужила теплую улыбку леди Уичвуд, но в глубине души вынуждена была признать, что, как бы ни любила она свою невестку, почти все ее разговоры и впрямь представлялись ей скучными и бессодержательными.