– Тогда чуть-чуть подстрижем и уложим! Николь недоверчиво покачала головой. Кристофер, если б узнал, наверняка запретил бы это делать. Подумав так, она решительно согласилась. В итоге, не подозревая о том, что ими движут разные соображения, они сообща принялись трудиться над образом «новой» Николь.
Пару часов спустя перед зеркалом стояла молодая леди, одетая и причесанная по последней моде. Николь долго не отрываясь глядела на изящное создание, не веря, что это и есть она сама. Интересно, как Кристофер найдет «новую Николь»?
Вчерашние события вывели из равновесия не только Николь. Кристофер тоже не находил себе места. Он не ожидал, что вид этой фигурки в мальчишеском одеянии доставит ему такую радость. И от нового расставания он не испытывал никакого облегчения. Эти чувства, прежде незнакомые, беспокоили и озадачивали его.
Он не может себе позволить попасться в ту же ловушку, что и много лет назад. И уж, конечно, не с дочерью этой дряни Аннабель! Он в раздражении покинул библиотеку и приказал Сандерсону доставить ему выпивку в оружейную комнату. Несколько минут спустя он уже расположился там на потертом кожаном диване и принялся залпом осушать один стакан виски за другим. Кристофер не имел привычки напиваться, но сегодня не мог совладать с собой.
Он убеждал себя, что дела складываются как нельзя лучше, а его огорчение вызвано лишь тем, что ему не успела надоесть телесная близость с Николь. Ведь она для него не значит ровным счетом ничего! Она – лишь средство, как, например, миссис Иглстон.
Кристофер был недоволен собой. Он всегда считал себя человеком твердым, да он и был таким. Однако после того как он расстался с Лафитом и его компанией, маска бесчувственности, носимая все эти годы, стала болезненно давить и мешать.
В конце концов, его забота о безопасности Нового Орлеана по сути своей эгоистична. Он просто не желает понести ущерб, разве не так? А его отношение к миссис Иглстон? Она всегда была добра к нему, а он теперь намерен ее попросту использовать. И если он и совершает благородный жест, возвращая Николь Эшфод домой, то тоже ради своих собственных целей.
Взирая на себя под этим углом, он готов был согласиться с Николь, которая называла его скотиной. А если не называла, то наверняка так думала! С этими мыслями он незаметно напился до бесчувствия.
Наутро он проснулся в дурном настроении. Единственный ответ, который он находил на все вчерашние вопросы, был прост. Он поступает так, как считает нужным. И этого достаточно!
Утро он провел с управляющим Гансом Бартелем, просматривая счета и обсуждая те дела, которые предстояло осуществить на плантации в его отсутствие. Беседа с Гансом прошла в спокойном деловом тоне, и в результате Кристофер воспрял духом. В дом он вернулся в хорошем настроении, предвкушая провести ленч в обществе Николь. Ему не терпелось взглянуть на нее в новом обличье. Он предвидел, что в ее облике произошла разительная перемена, но сам не ожидал, что это произведет на него такое сильное впечатление.
Они столкнулись в дверях и замерли, не сводя глаз друг с друга. От неожиданной встречи с ним у Николь перехватило дыхание, сердце учащенно забилось. А Кристофер глядел на нее, с трудом скрывая восхищение от того восхитительного зрелища, которое ему открылось. Он, однако, быстро пришел в себя и одобрительно заметил:
– Недурно. Ты меня радуешь!
Забыв о своей новой роли, Николь фыркнула:
– Вот уж на что я не рассчитывала! К тому же не стоит судить о птице по перышкам! Кристофер лишь усмехнулся:
– В данном случае оперение украшает птичку.
– Точнее, цыпочку, как сказал бы петушок, – парировала Николь.
Кристофер нахмурился, в его голосе зазвучали металлические нотки:
– Ну, довольно! Ты прекрасно знаешь, что тебе не подобает отпускать такие шуточки. И не забывай об этом!
Николь ответила с простодушной улыбкой:
– Интересно, у кого я этим шуточкам научилась? Кто меня такой сделал?
Кристофер в ярости схватил ее за руку, привлек к себе и процедил сквозь зубы:
– Только попробуй сказать такое на людях, и я тебя уничтожу!
В этот момент перед его внутренним взором предстала картина того поцелуя, который он наблюдал в тюремной камере. Распалясь еще больше, он прорычал:
– И твоего Алена не пощажу!
– Мерзавец! – выдохнула Николь, в ее глазах вспыхнула ярость.
Кристофер был зол на весь свет, и прежде всего на самого себя. Он отпустил ее руку и резко спросил:
– Я ясно выразился?
– Вполне, – холодно бросила Николь. Она морщилась, потирая запястье.
– Так я могу надеяться, что впредь ты будешь следить за своими выражениями?
Николь была сильно рассержена. Она не удостоила его ответа, молча повернулась и пошла прочь. Кристофер передернул плечами и направился в свою комнату. Там он быстро переоделся с помощью Хиггинса, который осваивал новую роль камердинера. Кристофер поинтересовался:
– Ну как ты устроился? Все в порядке? Лицо Хиггинса расплылось в улыбке:
– Лучше не бывает, сэр! Честно говоря, мне тут нравится гораздо больше, чем на шхуне. Надоело, знаете ли, болтаться по волнам.
Кристофер похлопал его по плечу:
