Узнав, что похищенную им в Англии из табора красавицу цыганку Тамару в действительности зовут леди Кэтрин, Джейсон Сэвидж решает жениться на ней и уезжает в Америку. Однако противостояние этих двух незаурядных характеров продолжается — в неистовом кипении страстей, в бурном водовороте событий. Они выстрадали и заслужили счастье. Но достигнут ли они его?
Уже пали сумерки, когда они покинули маленький городок, где все и свершилось. Они были теперь законно, безвозвратно женаты. Кэтрин безучастно взирала на тяжелое обручальное кольцо на своем пальце. Ей казалось нереальным, что несколько слов, произнесенных невыразительным голосом человеком с безразличным лицом, сделали их мужем и женой. Но это было именно так и определяло ее будущее. Раньше она не представляла своей свадьбы, но знала, что не желала ни фанфар, ни суеты — традиционные свадебные цветы, белые кружева определенно были не по ней. Но ей безусловно хотелось бы чего-то большего, чем торопливая и безликая церемония, через которую она только что прошла. Она уныло подивилась тому, что Джейсон даже купил кольца, — потому что кроме них, да нескольких бесцветных и невыразительных клятв, ничто не напоминало о том, что это была свадьба.
Джейсон тоже необычно молчал, и, по мере того как сгущалась темнота и опускалась ночь, молчание между ними становилось все более и более тягостным. Каждый остро ощущал присутствие другого, и каждый противился такой невольной близости в темном экипаже. Взошла луна, в ее призрачном свете Кэтрин едва различала лицо Джейсона, сидящего напротив ее. Сумрачный свет скрывал его глаза, позволяя мельком видеть прямой нос и крупные выразительные губы.
Он был ее мужем и теперь получил законное право делать с ней все, что захочет. Теперь все в ее будущей жизни определялось этими худыми руками, которые в равной степени могли ввергнуть ее и в восторг, и в ужас. Она вздохнула едва слышно, и этот звук заставил Джейсона нагнуться вперед — его теплые ладони накрыли судорожно сжатые пальцы Кэтрин.
— Неужели так ужасно быть замужем за мной? — спросил он мягко.
Кэтрин, чьи глаза в рассеянном лунном свете казались не правдоподобно фиолетовыми, ответила ему слабым голосом:
— Мы и в самом деле не слишком знаем друг друга, похоже, мы только воюем и ссоримся. Я не представляю, как и когда, и вообще сможем ли мы быть счастливы?
— Но мы должны очень постараться. Теперь мы женаты, и этого уже никогда не изменить! Возможно, со временем нам удастся получить какое-то удовлетворение, если не счастье, от наших отношений.
Пять с лишним недель уходящей палубы под ногами — и Джейсон с удовольствием ступил на твердую землю. Боже мой, оказывается, как хорошо вернуться назад, думал он, млея от вида пологих зеленых холмов Вирджинии. Но радость его портила мысль — предстоит доставить депеши Джефферсону, а после еще долгое путешествие по предательской Натчез-трэйс, прежде чем он почувствует себя дома.
Целый день он потерял в Норфолке, бездельничая и нетерпеливо ожидая, когда будут нагружены его вещи. В последний момент решив взять, с собой Пьера, он сделал все приготовления для транспортировки своего багажа в Новый Орлеан на судне, которое отходило с вечерним приливом: Джейсон не хотел лишиться своих вещей при путешествии на материк. Если бы не депеши, он с верным слугой Пьером тоже отплыл бы на этом судне, выйдя на последнюю прямую своей долгой дороги домой.
Итак, он нанял двух, как он надеялся, приличных лошадей для поездки в федеральный город, который уже начали называть Вашингтоном, и утром 15 июля 1803 года вручил президенту Томасу Джефферсону документы по Луизиане.
Стояло жаркое, яркое утро. Джейсон в темно-желтых нанковых бриджах и коротком, табачного цвета сюртуке предпочел бы провести такое чудесное утро как-нибудь иначе, но он взял на себя роль курьера, и он доиграет эту роль.
Он оглядывал кабинет президента, с удовлетворением отмечая, что большие окна широко распахнуты и свежий воздух беспрепятственно проникает в большую комнату. Джефферсон быстро проглядывал депеши.
Покончив с последней страницей, президент молча положил их на стол и с довольной улыбкой взглянул на Джейсона. Такая же довольная улыбка появилась и на лице Джейсона. Некоторое время мужчины молча смотрели друг на друга.
Джефферсон подвел итог.
— Итак, дело сделано! Мы купили Луизиану у французов.
Едва заметным кивком Джейсон подтвердил его слова, но согнав с лица улыбку, добавил:
— Если не считать, что еще остается Конгресс. Но Джефферсон, поглощенный своими мыслями, только кивнул неопределенно. Потом, с некоторым усилием вернувшись в настоящее, спросил:
— А вы? Каковы теперь ваши планы? Джейсон только пожал плечами.
— После полудня я отправлюсь в Гринвуд повидаться с отцом, а затем отправлюсь домой. В том случае, — спокойно добавил он, — если я вам еще не понадоблюсь.
— Джейсон, откуда такое сомнение! — поддразнил его Джефферсон. Но видя, что Сэвидж остался серьезным, добавил:
— Мне потребуется ваша помощь в Новом Орлеане, как только договор будет ратифицирован. Мне очень важно будет знать реакцию населения к тому времени. Но сейчас у меня нет для вас особых поручений. Отправляйтесь домой и наслаждайтесь летом. Когда нужно будет, я знаю, где вас найти.
