– О многославные Дети Тьмы из Древнейших и Древних Домов, для вас подготовлены покои. Хранители очагов мужской и женской половин дворца проводят вас и исполнят любое ваше указание. Чувствуйте себя как дома!
«Но не забывайте, что вы в гостях…» – подумалось мне, пока я, пропуская мимо ушей известие о торжественном обеде в честь нашего прибытия, исподтишка рассматривал двух Хранителей очага: то были статные и высокие салхин и салхини с абсолютно седыми волосами, ясными глазами цвета павшей листвы и с выражением лиц, уважительной бесстрастностью удивительно напомнившим Гуиндиэля.
«Видимо, дворецкие всех рас, – мелькнула у меня мысль, – да и всех миров, пожалуй, одинаковы в своей мимике. Если они, конечно, профессионалы».
Меж тем с уважительным поясным поклоном Хранители представились, и тёмных мужчин за собой повёл Жербоа-сахиул, а единственную девушку – Хонь-сахиули.
***
Ступая вслед за Хранительницей очага женской половины дворца, Её Высочество Эна – да и Анаис тоже – отдыхала взглядом после стольких-то дней однообразного пути. Многочисленные картины и вазы на фоне полотнищ шёлка мягких оттенков радовали взор и вселяли лиричное настроение, хотя и казались тёмной принцессе несколько избыточными в своём изобилии.
Миновав тройку коридоров и пару поворотов, Хонь-сахиули остановилась около небольшой двери – светлого дерева, как и прочие во дворце, но с вывешенным на ней пергаментным ярлыком, несущим личный знак принцессы: цветок лаванды на чёрной горной вершине с белоснежным пиком. Седая салхини с поклоном открыла дверь и, грациозно поведя рукой, проговорила на языке Подземья глубоким и бархатно-мягким голосом:
– Прошу Вас, о Ваше Высочество принцесса Эна. Эти покои в Вашем полном распоряжении. Я лично и мои помощницы готовы в любой момент исполнить любое Ваше пожелание.
– Благодарю тебя, Хранительница Хонь, – уважительно ответила Эна, уже без раздумий перейдя на язык Вольной Степи.
Милостивым наклонением головы отпустив наверняка предельно занятую оборотницу, венценосная тёмная зашла в первую из анфилады округлых комнат и замерла на секунду в удивлении – вся обстановка будто копировала её личные покои: портьеры глубоких тонов фиолетового цвета скрывали стены и потолок, минимум мебели создавал ощущение знакомого уюта, а отсутствие столь любимых Хуух-Дууд Салхинами ковров, ваз и картин будило воспоминания о доме.
В лёгкой задумчивости от внезапно нахлынувшей ностальгии Эна прошла все четыре комнаты вплоть до последней, являющейся спальней, мимоходом отметила и её соответствие собственным вкусам, зашла в ванную комнату и вновь удивилась: санузел поражал белым полированным мрамором и обилием золота. Жёлтый металл бликовал в свете лампад – тоже золотых – буквально отовсюду: краны и их ручки, рамы многочисленных зеркал и бортик круглой ванной, даже унитаз не остался без позолоты и узоров.
Приводя себя в порядок, Её Высочество вела мысленный диалог с Настей, с которой за пять десятков дней, проведённых ближе, чем бок о бок, она успела крепко сдружиться.
– Да, Насть, – соглашалась Эна, – ты совершенно права: варварская роскошь. И термин замечательный – очень неплохо подходит к Хуух-Дууд Салхинам до начала их осёдлости.
– Пользуйся на здоровье, – отвечала Анаис. – Одно мне непонятно: вот оборотни, переделав комнаты по твоему вкусу, оставили нетронутой ванну, чтобы что? Поразить тебя?
– Вот уж не думаю… Яся и Буся, судя по покоям, меня успели неплохо узнать. А, как ты говоришь, «вот это вот всё» оставлено с целью моей постепенной адаптации. Я же сюда не просто в гости приехала!
– Это да, – протянула Анастасия. – Нам бы ещё до местных библиотек добраться. Если они, конечно, здесь есть.
– Конечно есть! – изумилась принцесса. – Яся же рассказывал, что мои труды занимают почётное место в библиотеке столицы. Забыла?
– Похоже на то, – согласилась Настя. – Ну, оно и не мудрено: не каждый день попадаешь в эдакое цыганское рококо.
– Куда? – удивлённо спросила Эна, и Анаис пришлось, в который уже раз, вдаваться в объяснения иномирских слов и понятий для сверхлюбопытной девушки.
Тремя четвертями часа позже, завершив омовение, Её Высочество, стоя в пушистейшем халате цвета лавандовой ночи, коий и аромат имел соответствующий, у небольшого шкафа выбирала наряд из предоставленных принимающей стороной – традиционным одеждам Подземья по вполне понятным причинам была дана отставка.
– Дождалась… – совершенно неожиданно проскрипел старческий хриплый голос из-за спины принцессы.
Та молниеносно обернулась, одновременно набрасывая на себя полог защитных чар. Её широко распахнутым глазам предстал смутный образ, сам собой ткущийся из сгущающегося воздуха в сизо-туманную фигуру согнутой старостью салхини, вещающей всё набирающим силу голосом:
