Уловив соотношение прошедшего времени и размеры окрашенной части таймера — а это был наверняка он — вся четвёрка наша дружно выдохнула: прошла едва одна десятая отведённого «малого цикла».
— Ну что, Кость, — обратился я к другу, — ты ж программист, тебе и… э-э-э… сенсоры под пальцы!
— Это ты так пошутил? — спросил меня Константин. — Ведь пошутил же, да?
— Эм… — протянул я в ответ. — Как бы нет. Надо же остановить заморозку!
— Да я ж даже язык этот почти не понимаю! Если б не Владыка, недавно подсказавший про древний вариант тёмноэльфийского, то я б всё это, — тут он махнул рукой на монитор, — считал бы просто закорючками декоративными!
— Кстати, о Владыке, — включилась в разговор Настя. — А чего б и сейчас его не спросить? Враз всё переведёт!
— Это вряд ли, — неожиданно сказала Светлана устами драконицы. — Если вы не заметили, то местный тёмный монарх как застыл при срабатывании «сторожевой системы», так и стоит на месте недвижим. Видимо, такова специфика работы этого вот всего.
— Как-то даже и не обратил внимания, — замедленно ответил я Цапле. — И что теперь делать?
— Как шо? — изумилась Анаис. — Конечно же пробовать сделать хоть что-нибудь! Я не собираюсь оставлять Эну без свадьбы!
— А я — Алуринель, — поддержала подругу Света. — Тем более можно будет ей оставить облик драконицы-Хранительницы!
— Хорошо-хорошо! — согласились я и Костя хором.
— Тогда, товарищи филологи и лингвисты, — добавил я, обратившись к женской половине нашей компании, — включайтесь в анализ первыми. Я-то, как химик, это всего знать не должен.
— Ничего-ничего, — проговорила Настя. — Зато у тебя отлично со всякого рода произношением и звуками странных языков!
— А ведь точно! — обрадовался Костя. — Тут же наверняка должно быть голосовое управление!
— Ну ок… — внял я убеждениям друзей. — Тем более, вспоминая наименование полигона, мне всё больше кажется, что здесь применяется звуковая система санскрита с вариативными аспирациями после согласных и с гласными разных длин.
— И этот человек говорит, что не разбирается в филологии! — иронично и будто в сторону сказала Цапля.
— Так, окей, давайте уже за дело! — пробормотал я, подходя поближе к экрану. — Время-то идёт, надо этот мирок доспасать!
С последней моей фразой все остальные так же подошли поближе к экрану и пульту. При внимательном осмотре консоль оказалась интуитивно понятной: ровно посередине двухметровой дуги пульта, напротив установленного, как оказалось, на почти незаметный рельс кресла, высилась прозрачная полусфера, полная голубоватого тумана, а по бокам от неё разместились два контура пятипалых рук.
— Что ж, мне садится, я так полагаю, — пробормотал я. — А то мало ли что… Энн — наследник, дамам скоро замуж…
— Ага-а, — поддержал меня нестройный хор друзей, во все глаза вглядывающихся в мелкие надписи на консоли управления.
За долгие полчаса тщательных поисков, изучений и сравнений, внимательных штудий строчек, мелькающих на дисплее и неподвижных на пульте, а также всё более нервного поглядывания на неумолимо заполняющийся в центре экрана временной круг, наша команда смогла вычленить единственное слово: «отмена», звучащее вполне произносимо.
В некотором волнении поёрзав по креслу и усевшись поудобнее, я шёпотом проговорил необходимое несколько раз, возложил ладони на отметки, глубоко вдохнул и практически пропел:
— Раддиикаранаам!
Стоило последнему звуку истаять в тиши помещения, как полусфера меж моих рук мягко осветилась глубоко-оранжевым цветом, всё происходящее на экране замерло, а поверх своеобразных часов — свидетельствующих, кстати, о последних минутах — возникла квадратная рамка с коротким текстом.
Но не успел никто из нас даже и начать осмыслять появившееся сообщение, содержащее, наверняка, запрос системы на права доступа, как от полусферы отделился клок оранжевого тумана и в одно мгновение обратился в образ головы седоволосой леди, которая, блистая многоцветьем драгоценной диадемы и лазурью вовсе не старческих глаз, промолвила, добавив в голос явно нарочитой строгости:
— Это кто это забрался в архив проектов прабабушки и прадедушек? Это кого это я на ближайшую сотню лет лишу амброзийного варенья? Ах вы хаотики несносные!
Онемевшие мы слушали это шокирующее ворчание и недоумевали: отчего-то было абсолютно понятно каждое слово.
Внезапно почтенная создательница — а то была точно она — сбилась: похоже до неё добрались первые сведения о происходящем, а может, даже и картинка с нашими наверняка вытянутыми физиономиями. Дама вмиг посуровела лицом, поджала аристократически тонкие губы и сказала насквозь ледяным тоном:
— Кто вы такие? Немедленно назовитесь и изложите причину вмешательства в функционирование моего имущества!
