Развлекательный роман в жанре d20-фэнтези.Написан по мотивам настольного приключения, случившегося с автором и его друзьями некоторое время назад. Волею мастера-ведущего попав в тела высокопоставленных особ, игроки с честью несут бремя официоза и с радостью отправляются в странствия по необычному миру. Многие — если не все — события происходят по броску двадцатигранного дайса.
Промозглым ноябрьским вечером нет ничего лучше «небольшого приключения часов на двадцать» в компании друзей. Собравшись вчетвером во своясях любимого мастера, мы расселись вокруг большого стола. Напитки в кружках, мозги переходят в форсированный режим, личные дайсы-двадцатигранники согреты теплом рук.
Мы начинаем.
«Лишь зелёная карета»
Открываю правый глаз.
И сразу же левый — вроде вокруг безопасно: мягкий свет льётся из окошка слева и освещает жёлто-зелёную шёлковую обтяжку стен, перемежающуюся деревянными панелями не с резными, а словно бы выращенными узорами.
«Вот это зрение! Прощайте родные минус два!» — проносится в голове.
Следом включается слух: стук копыт, какой-то бесящий звон, едва уловимые скрипы и чьё-то глубокое и напряжённое дыхание…
Что ж — я еду точно в карете, явно эльфийской, вместе с…
Да, логично — с девой из светлых эльфов: точёное, изящное лицо, миндалевидные глаза цвета небесной лазури широко распахнуты, сквозь платиновый блонд сложной причёски, увенчанной сияющей диадемой, проглядывают едва подрагивающие кончики острых ушек. Тонкие кисти рук чуть нервно поглаживают подол простого, но невероятно эффектного платья из шёлка желтого и зелёного оттенков, плавно перетекающих друг в друга в узорах из растений и цветов. Всем своим видом знатная леди излучала сдерживаемую нервозность.
«Таааак, хорошо, ну а я сам-то кто буду нонеча?»
Кисти рук сильные и ловкие даже на вид, но… Чёрно-фиолетовая кожа и матово-обсидиановые ногти!
«Ух ты, ух ты!»
Взгляд в окно — и в отражении тёмный эльф, чудо какой красавчик! И даже краснющая радужка слегка раскосых глаз и алые до кармина волосы не портят портрет, но лишь добавляют харизмы и притягательной загадочности.
А вот шутовской наряд в клеточку из зелёного, м-мать его, и жёлтого шёлка и, особенно, дурацкая шапка с рожками и немилосердно звенящими на грани слуха бубенцами очень портят! И, помимо моей воли, будят глухое раздражение!
«И это бросок на семнадцать? Вот свезло, так свезло! Так, а это что?»
Густо-бордовый высверк в оконном отражении ловит мой взгляд: серьга-капля в левом ухе не просто бросает блики от солнца, но, кажется, сама слегка светится и переливается, как ярко рдеющий уголь.
Из глубин души доносятся волны мягкого тепла и узнавания, внимание само полностью сосредотачивается на завораживающей пульсации света серьги, кажется, растущей прямо из мочки моего уха. И…
…я проваливаюсь в медитативные глубины памяти.
Памяти Таора — полудемона, старшего сына-по-закону Владыки тёмных эльфов …
«Так, у меня уже вопросы!»
…подаренного Владыкой принцессе светлых эльфов в качестве шута…
«Вообще отлично! Разумных дарить! Какой чудесный мир!»
…для негласной охраны и пристального наблюдения!
«Ооо! Интриги-скандалы-расследования! Всё как я люблю!»
Тут карету качнуло сильнее обычного, клятые бубенцы звякнули особенно задорно, и я выпал в настоящее. В котором принцесса светлых эльфов уже совершенно спокойно смотрела на меня, словно чего-то ожидая.
— Пошутить Вам про что-нибудь, Ваше Высочество? — спросил я мягким тоном и улыбнулся со всей доступной мне услужливостью.
«Н-да, зря я сказал про спокойствие! Вон — глаза снова распахнулись, и ушки затрепетали!»
— Жак?! — удивлённо протянула принцесса.
«Оба-на, а вот и ещё свои! Интересно, а кого в неё закинуло — Цапля или Анаис?»
— Таор, Ваше высочество, — поправляю я, рисуя пальцем по полу: «Цапля?»
Эльфийка медленно моргает, кивает и парой глубоких вдохов возвращает внешнее спокойствие.
«Хух, повезло! Света умеет в светлых эльфов, и спалиться на мелочах мы не должны. Вот только зовут-то её как, а?!»
Что ж, пока сознание усиленно потрошит память Таора на предмет имён и лиц, обращусь к физике. Тёмный эльф мне достался знатный: ладная и поджарая фигура тренированного юноши, мягкая и спокойная грация уверенных движений и коса — больше метра туго сплетённых волос карминовых тонов, отягчённые лезвием тёмного, почти чёрного металла, скрытым в самом конце хитрого плетения.
«Интересно, а что это тело… м-м, моё тело может?»
И тут на мизерном пятачке пола кареты тело послушно, буквально само выдало стойку на руках, да ещё и опираясь лишь на три пальца на каждой руке. Причём перетёк я прям из положения сидя, не только не задев ничего вокруг, но и совершенно бесшумно. Даже бубенцы не шелохнулись!
А в глубине памяти проскрежетал голос, подобный ледяному граниту: «Ты жив, покуда незаметен, как скальный кот в ночи, и тих, как змея в атаке!»
