— Погоди, Матвей Савельевич, — остановил его Глазков. — Ты что, действительно на ящиках водки сидел? Или фантазия?
— В том-то и дело! Сидел, Алеша, и следил за состязанием. Ох, как они работали! Сам не видел, не поверил бы.
Алексей в сомнении качает головой, подозревая, что Коваленко все это выдумал и через час будет рассказывать всем, как разыграл он соседа.
— Ты что, не веришь? — почти с угрозой спросил Матвей Савельевич. — Дело, конечно, твое… Не успел я награды раздать, а в районе уже известно. Подозреваю, что мой новый секретарь партбюро постарался. Подсунули на мою голову! Впрочем, твой Кутейников тоже виноват, все наставления дает моему, опытом делится. Ну, это я так, к слову… Вечером сам Дубов прикатил. А что тут проверять, полна деревня пьяных, песняка наяривают. Ну, это ладно, это дело мне привычное. Но они же сукины дети так торопились к выпивке, что драли все подряд — и траву, и турнепс заодно. Угробили поле, можно сказать… Я, Алеша, мастак ругаться, но послушал бы ты, как крыл меня дорогой наш Виталий Андреевич! Прорвалась флотская закваска. А после хвать за сердце и с копылков долой. Вот тут я струхнул! Пока врачиха уколы делала, я ни живой ни мертвый был. Ладно обошлось, а то бы прямая дорога Матвею в убийцы. На мое счастье, с ним агроном из управления был, убедил Дубова, что турнепс тот проклятый все равно не вырос бы. А траву мы сгребли и два добрых стога поставили.
— То есть как — поставили? — не понял Глазков. — Ты же обещал отдать траву участникам прополки?
— Лично я ничего никому не обещал.
— Но это же нечестно!
— Обойдется! Я тебе, соседушка, другое скажу. Этот хрыч Федулов большой зуб на тебя точит. Я только что от него, баночку меду вручил. Ну чего ты зенки выкатываешь? Из своего улья, кому хочу — тому дарю. Он хоть и зануда, а концентраты кто распределяет? То-то! Может, лишку какую подкинет Матвею на бедность. Советую по-соседски, Алеша: зайди к нему, пока не поздно, поговори. Покаяния он как поп любит. Не время ссору заводить, себе дороже выйдет.
— Да пошел он к черту! — Глазков не на шутку рассердился.
— Как знаешь… Мое дело подсказать, — смиренно ответил Матвей Савельевич. — Конечно, вы люди гордые…
На крыльцо райкома выскочила секретарша Дубова и закричала:
— Коваленко, а ну быстро к Виталию Андреевичу!
— Иду, иду! — отозвался Матвей Савельевич. — Не поминай лихом, Алеша, если что.
А к райкому тем временем подъезжали легковые и грузовые машины, и скоро в садике стало тесно и шумно. Громко приветствовали друг друга, торопились узнать новости. Не прошло и получаса, а Глазкову уже стало известно, что на ремзаводе строят самоходные камышекосилки, первый образец испытан и одобрен; что в совхозе «Смычка» по недосмотру пастухов ядовитой болотной травой отравлено больше двадцати коров; что в колхозе «Вперед» на складе произошло самовозгорание травяной муки, угроблен почти месячный труд целой бригады кормозаготовителей; что ряду хозяйств уже дана разнарядка на отправку молодняка скота в сибирские области; что председатель райисполкома Нырков вчера уехал с областной бригадой в Краснодарский край насчет заготовки соломы; что в некоторых деревнях началась повальная сдача в заготконтору личного скота…
Слушая, расспрашивая, Алексей сопоставлял новости с положением в своем хозяйстве.
Приковылял, сильнее обычного припадая на протез, Кутейников. Он и Ольга в райцентр уехали еще вчера, на совещание в отдел культуры.
— Здравствуй, Алексей Павлович, — Кутейников протянул широкую и мягкую ладонь. — Оля в районной библиотеке. Наказывала, чтобы не забыли ее, как домой поедем… Что-то сильно грустная она.
— До этого ли мне сейчас, Николай Петрович! — насупился Глазков. — Все теперь грустные и скучные. Ты вот послушай, что тут народ говорит.
— Оно так, но все же, — мялся Кутейников. — Вероятно, я чего-то не понимаю, причину то есть… Чужая семья — потемки… Как там у нас за вчерашний день? Ничего чрезвычайного?
— Да есть, — живо отозвался Алексей, обрадованный сменой разговора. — На восьмом поле кто-то ночью выкосил соток пять овса. У леса, самый густой.
— Вот оно и началось, — Николай Петрович помрачнел. — Просто беда это еще не беда. А вот с воровством…
В зале заседаний райкома партии Коваленко опять оказался рядом с Алексеем и шепотом комментировал доклад Дубова.
