Клодия. Разумеется, я об этом. Ты думаешь, Черил, раздуваясь от радости, не позвонила мне, как только узнала?
Дэн
Клодия. Да о чем тут еще говорить?
Дэн. О вас. О вашем месте в этом раскладе.
Клодия. Ладно. И где мое место?
Дэн. Вероятно, не там, где вы думаете?
Клодия. А что, по-твоему, я думаю?
Дэн. Пока только вы вне круга.
Клодия. Семейного круга?
Дэн. Можно сказать и так.
Клодия. Я вижу, это решение далось тебе нелегко. Черил мне все рассказала.
Дэн. Нет, не все. Что бы моя мать ни говорила, всего она не знает.
Клодия. Я не могу поверить, что ты это допустил. Эбби — да, но не ты.
Дэн. Я не жду, чтобы вы что-то делали.
Клодия. За исключением одного — жить самой по себе. Что, по-твоему, я должна чувствовать, зная, что вы хотите, чтобы она жила с вами, а я — нет?
Дэн. Все не так, мама. Мы хотим, чтобы вы…
Клодия. Эбби не хочет! Для меня в вашем идеальном мире места нет. Так что просто застрелите меня, почему нет?
Дэн. Никого не застрелят!
Клодия. Что?
Дэн
Клодия. Эбби хватит удар.
Дэн. Нет, не хватит. Мы это обсуждали. Она только за. Понимает, что нам всем придется приспосабливаться, чем-то жертвовать, чем-то поступаться, стать более терпимыми. Мы научимся ладить друг с другом. Что нам сорок лет недопонимания?
Клодия. Ближе к пятидесяти.
Дэн. Неважно. Война окончена. Время обсудить… как это называют дипломаты?
Клодия. Долгосрочный мир.
Дэн. Точно. Долгосрочный мир.
Клодия. Так вы не собираетесь меня застрелить?
Дэн. Наоборот, желаем вам отменного здоровья.
Клодия. Не знаю, что и сказать…
Дэн. Скажите… да.
Клодия. Только если вы действительно хотите, чтобы я жила в вашем доме.
Дэн. Мы действительно хотим, чтобы вы жили у нас, вы и моя мать. Мы хотим, чтобы наша семья собралась вместе, была единой в радостях и горестях.
Клодия. Почему? Почему вы это делаете?
Дэн. Не знаю. Но мне понятно, что ни вам, ни моей маме незачем оставаться одной без какой-то очень веской причины.
Клодия. Мы с Эбби не ладим, ты это знаешь.
Дэн. Я замечал некую… напряженность в ваших отношениях с дочерью.
Клодия. Дэн, это серьезный момент.
Дэн. Вы очень похожи, и никому не хочется видеть свои недостатки в ком-то еще, особенно в собственном ребенке. Это ваша главная проблема.
Клодия. А ты у нас — мудрец.
Дэн. Знаете, у меня с мамой отношения тоже далеки от идеальных, но я все равно хочу, чтобы она жила с нами, и Эбби хочет того же в отношении вас.
Клодия. Это такое счастье. Мне было так одиноко и страшно после того, как Патрик… Уильям… нет, Патрик умер. Ты знаешь, о чем я.
Дэн. Теоретически.
Клодия. Слава Богу. И куда вы меня поселите?
Дэн. В одну из комнат детей. Вы привезете с собой необходимые вещи. В той части дома есть и ванная.
Клодия. Прекрасно! Снова семья.
Дэн. На утренней пробежке. Вы поезжайте домой и начинайте думать, что возьмете с собой. Я сообщу Эбби о вашем решении, когда она вернется. Она, разумеется, хотела сказать вам сама, но иногда… обстоятельства выше нас.
Клодия
Дэн. Ждем вас.
Свет гаснет, начинается семейное слайд-шоу.
Несколькими минутами позже. Свет медленно зажигается. Дэн сидит за кухонным столом. Просматривает новости. Входит Эбби, в тренировочном костюме и кроссовках, достает из холодильника апельсиновый сок, садится рядом с мужем.
Эбби. Как она это восприняла?
Дэн
Эбби. Ты шутишь.
Дэн
Эбби. В восторг?
Дэн. В экстаз!
Эбби. Ты ей не сказал?
Дэн. Не пришлось. Сказала моя мать.
Эбби. Боже! Мне следовало об этом подумать.
Дэн. Еще как против. Известие потрясло ее, в эту ночь она не смогла сомкнуть глаз. Билась в агонии.
Эбби. Но ты что-то говорил про экстаз.