Позывные вместо имён — часть традиций вольных охотников. Имперские истребители тоже ими не пренебрегают, но только в кругу своих. В обществе им приходится соответствовать этикету. У Вольных такой проблемы нет. Вольные — это особенный стиль жизни. В нём есть своя романтика, конечно. Для тех, кому поля, леса да военные лагеря ближе комфортного существования в окружении благ цивилизации. Они дышат сражением, охотой и свободой. Последнее иногда приводит к проблемам. Это вам не безобидные лесные барды у костра с гитарой, это боевая единица, которая не слишком сильно полагается на законы и слова. Они привыкли действовать.
Мне эти ребята нравились гораздо больше, чем имперские охотники, однако здесь многое зависит от лидера ватаги. Некоторые группы вольных ничем не отличались от обычных банд, просто иногда дополнительно промышляющих охотой на тварей Изнанки.
— Меня зовут Михаил Баженов, — протянул я руку воину. Тот сдёрнул перчатку и крепко пожал мою ладонь. — Прошу навестить меня в лагере. Нам есть что обсудить.
— Несомненно. Но, может быть, поговорим сейчас? — прищурился Вепрь. — Раз уж судьба свела нас на этой дорожке. Чтобы не терять время, если у нас разные взгляды на мир. Завтра мы собирались в рейд. Хотелось бы определиться заранее, к чему нам готовиться.
— Сейчас совершенно неудобно. А к чему вам готовиться… До чего договоримся, господин Вепрь. Я не против лагеря Вольных на своих землях. Но мы должны обсудить условия. У меня есть к вам интересное предложение.
— Согласен, согласен. Да, наверное, такие вещи нужно решать не на обочине деревенской дороги, вы правы. Хорошо. Я приду завтра. Во сколько?
— В десять часов вечера.
— Хорошо, ваше благородие, рейд подождёт, — лысый чуть снова протянул мне ладонь прощаясь. — Надеюсь, мы договоримся.
Кивнув Дигриазу, здоровяк потопал в берёзовый лесок к остальным охотникам. Что ж… Лидер Вольных мне понравился. Он ведь мог сразу начать на меня давить. Вепрь годился мне в отцы, но позицию в разговоре принял мягкую. Не шпынял меня юным возрастом, не угрожал проблемами, не проявлял снисхождения. Мудрый выбор. Возможно, у нас и правда выйдет взаимовыгодное сотрудничество. Осталось только договориться о начальной цене.
Всё-таки земли мои, и я могу просто выгнать их отсюда. Пусть не силой, потому что пока у меня нет людей для таких активностей, но оформить им запрет на охоту в моих землях — в состоянии. Ещё один мрачный путь: затребовать львиную долю добычи, что также не понравится охотникам. В обоих случаях беднягам придётся сниматься с места и искать другие угодья. Ну, или же вставать на нелегальное положение, что никому из них совершенно точно не надо.
Так что решим наше будущее завтра. Одна беда. Встречать гостя мне вечером будет негде. Не в казарме же с ним общаться, на глазах у гарнизона. Склад ресурсов тоже не подойдёт. Значит, придётся вести в сердце поселения. Пусть впечатляется видом Конструкта, раз у меня нет ресурсов на постройку.
Кстати, насчёт ресурсов. Когда я поднялся на холм и обернулся на Орхово, то смог разглядеть суету среди домов. Староста всерьёз отнёсся к моим словам. Хорошо. Мне бы не хотелось начинать наше взаимодействие с карательных мер.
Телеги прибыли во второй половине дня. Первая была полностью загружена уже покрашенными досками с дырами от недавно выдернутых гвоздей. Полагаю, ещё утром это был чей-то сарай. И судя по кислому выражению возницы, коим оказался сам Кабальный, хозяйственная постройка принадлежала ему. Быстро разобрали.
На второй телеге с горкой отсыпали деревянных чурбанов. В основном берёзовых, но хватало и хвойников. Возницей был Борцунов. Ай да староста, молодец. Пригнал обоих виновников. Да и сам явился, чтобы проконтролировать. Алексей Иванович управлял третьей телегой. Самой странной. На неё была навалена нехитрая мебель. Простой стол, несколько табуретов, облезлая деревянная лошадь-качалка, пара ставень.
— Это ещё что? — нахмурился я.
— Вы говорили, в двойном размере, ваше благородие, — пролепетал староста. — А он, бестолочь, уже себе сарай отгрохал, кучу досок извёл! Лесопилка ж закрыта уж год как, после того как бригадира и двоих приезжих работников звери Изнанки задрали. Вам же древесина нужна, да? Для Конструкта ведь! Вот, собрали всей деревней, что могли.
— Хм…
— А вы чего⁈ — зашипел староста на провинившихся провожатых. — Чего расселись⁈
И Борцунов и Кабальный плюхнулись на колени прямо в грязь.
— Мы виноваты, ваше благородие. Простите дураков, — заголосил Кабальный. — Жадность ослепила. Ведь лежат здесь досочки эти, идеальные такие, и никому не нужные. А если и потребны станут, так пустят их потом непонятно на что. Так жалко стало.
— Ты чего говоришь, дуралей? — процедил староста. — Разве ты то говоришь что надо, а? Как я тебя учил⁈
— Виноваты, ваше благородие, — прогудел Борцунов. — Думали, что не будет больше у нас зодчих, а досок-то нет больше в деревне… Мы возместим, ваше благородие. В лес пойдём сами, ещё брёвен привезём. Даже если порвут нас там, а всё равно пойдём!
