Дыра в теле твари, сквозь которую я провалился, уже начинала затягиваться.
— Ты… Не победишь… — сказал монстр. Я с трудом встал, сделал шаг к чудовищу и остатками аспекта воды пронзил уродливую ладонь, заслоняющую проросшее в теле Зерно Скверны.
Призыватель замолк. Все его руки безвольно опали, а сам осквернённый грохнулся на колени. Несколько секунд он постоял так, пошатываясь, и после повалился набок. Спасибо нестареющей классике. Голова — всему венец. В ней начало и конец, так сказать. Просто некоторые хорошо её прячут.
Я заполнил две сферы силой Изнанки, затем, морщась от боли в коленях, осмотрел останки снаряжения Призывателя. Кристалл в нём сформироваться не успел, слишком мало времени прошло. В рюкзаке нашёлся спальник, рулон туалетной бумаги, зубная щётка, паста, термос и бутерброды с красной рыбой. Этот будничный набор прямо покорёжил. Ублюдок шёл убивать людей и взял с собой перекус, да про личную гигиену не забыл, сволочь.
Если бы можно было прикончить Призывателя ещё раз — я бы с радостью это сделал.
Меч павшего врага ценности особой не представлял. Да и в целом всё снаряжение мертвеца оказалось довольно убогим. Видимо, Игнатьев не позволял верному псу иметь что-то достойное. Талант у мёртвого Призывателя был простой — общение с Изнанкой и Скверной. Для него особенных артефактов не требуется, так что, пусть использует имеющееся.
Однако одну ценную вещицу, явно с Изнанки, я, всё же, обнаружил. Это был медальон со смеющимся шутом, глаза которого изображали две гипнотические спирали. От изменённой драгоценности тянулось очень неприятное Эхо. Делали со старанием, но вещь теперь служила как усилитель Скверны.
Я с омерзением разломал её на куски. Выбрасывать здесь не решился, мало ли найдут и используют. Брошу в трансмутатор, ему всё равно, что переваривать.
Закончив с обыском, я, наконец-то, двинулся к себе. Одной проблемой меньше. Одним знанием больше. Напоследок я бросил рядом с тушей убитого Призывателя один из защитных оберегов, с именной гравировкой.
Его я снял с убитого мной Фурсова. Надеюсь, папаша узнает безделушку сына и совершит ошибку. Потому что, уверен, конфликт с северным соседом будет и дальше.
Главное — не развязать Игнатьеву руки перед лицом закона. Если он проявит агрессию, то у меня больше шансов добиться своего, пока в конфликт приграничных дворян не вмешается государство. Если же виновной стороной для общества окажусь я… То Игнатьеву и делать ничего не нужно будет. Меня попросту снимут и отправят на Сахалин, обеспечивать производство на шахтах. Не хочу, если честно.
К себе домой я зашёл около пяти утра. На небе уже появились отблески рассвета. Я влез под душ и минут десять просто стоял под тугими струями горячей воды, наслаждаясь каждой секундой. Опустошённые аспекты ныли, но обошлось без надрыва. Завтра просто нужно будет хорошенько посидеть в Колодец. Затянутся и восполнятся. Даже здесь уже чувствовался поток сил, наполняющий почти истощённые резервуары.
Выбравшись из ванны, я высушил воду аспектом воздуха, протопал до вожделенной кровати и рухнул.
— Вы снова живы, Хозяин! — появился рядом со мной Черномор. — Вы не перестаёте меня удивлять! Прошу, делайте это подольше. Вдруг вы побьёте рекорд предыдущих Зодчих?
— Я хочу спать. Ты явился поболтать?
— Вы просили докладывать о появлениях подозрительных лиц. Несколько минут назад группа людей со стороны графа Скоробогатова вошла на территорию Конструкта. Восемь человек. Вооружены. Вывести их данные?
Точно. Царенко. Он ведь так и лежит в лесу.
— Выводи… — проговорил я. Суставы очень болели и хотелось спать. Черномор заботливо запихнул в меня имена всех восьмерых участников ночного похода по моим землям. Одарённый только один, остальные люди обычные бойцы, все из подразделения территориальной обороны и все находящиеся в подчинении Скоробогатова. Вёл их дворянин, также связанный с графом. В картотеке по нему нашлись данные как про его проблемы с законом в юности, так и номер телефона. Была ещё пачка не очень нужной информации, показавшейся мне неинтересной.
Я перевернулся на спину, взял телефон и набрал номер.
— Ростислав Юрьевич Спелый? — устало проговорил я, едва на той стороне сняли трубку.
— Чем обязан? — очень тихо ответили мне. — Вы знаете, который час?
— Я вас вижу, Ростислав Юрьевич. Вас, и ваших людей, — сказал я. — Давайте, не сегодня, ладно?
— П… Простите? Я вас не понимаю.
— Меня зовут Михаил Иванович Баженов. И я сейчас совсем не настроен принимать гостей. Поэтому прошу вас собраться и уйти с моей земли туда, откуда вы пришли. Так понятнее будет?
Черномор висел в метре от меня и лучился розовым светом.
— Вы, наверное, что-то перепутали, господин Баженов. И, по-моему, забываетесь! Вы говорите с благородным человеком и смеете делать это в неподобающем тоне! — Спелый не сдавался.
