— Прикрой Турбина и дуй на помощь Снегову. Это приказ! — скомандовал я и нырнул в канаву, перекувырнулся в ней, сразу же оказавшись на ногах. Одна пуля взрыла землю совсем рядом со мной, и я, мечась словно заяц, бросился под защиту деревьев. Тратить аспекты пока рано. От случайной пули спасут обереги, у меня их несколько как раз на такой случай. Одну очередь в упор переживу, чего там про пулю-дуру говорить. Но и нагло переть на врага, как сделал Вепрь, у меня энергии и снаряжения не хватит.
Пальба стала совсем беспорядочной. Затем впереди страшно заорал от боли незнакомый голос. Бахнул взрыв, затрещало падающее дерево. Видимо, витязь добрался до позиций. Капелюш и Турбин, прикрывая друг друга, медленно двигались по дороге на помощь командиру, отвлекая противника. Который, надо признать, на них уже и внимания не обращал. Вон, даже Вепрь со щитом был на кромке леса, откуда по нам открыли огонь.
Послышался ещё один крик, а затем ещё один треск и глухой удар чего-то большого о землю. Да уж, Снегов нёс нападавшим смерть и разрушение. Даже жаль, что я этого не вижу.
— Сколько их? — прижал я к дереву предупредившего нас незнакомца. Он был в армейской форме, с гербом Фурсова. Дружинник? Только сейчас я заметил, что мужчина здесь не один. У корней вывороченного ветром дерева безвольно ткнулся лицом в мох, словив пулю, его товарищ, а рядом тяжело дышал, затыкая кровавую рану в плече, второй. Чуть дальше от дороги виднелось ещё двое вооружённых человек в форме, и целились куда-то в сторону врага, а не нашу.
— Так-то два отделения, — моментально ответил дружинник. — Одарённых двое, но они такое себе. Вы это, простите. Раньше че-то мы не смогли предупредить!
— Игнат сюда. Пашу вытащите уже из канавы! И не лезьте никуда, ждите здесь! — раздал я распоряжения и побежал в сторону, откуда неслись крики боя.
Первый труп автоматчика я увидел уже через сотню шагов. Рассечённый на две части одним ударом топора, он развалился по обе стороны разрубленного дерева. В паре метров от мертвеца лежал ещё один покойник. Чуть дальше в куст закатилась отсечённая голова третьего.
— Кажется, работы не осталось, — заметил я. Разглядел, как в недалеко от меня стоит Вепрь. Охотник ещё прикрывался щитом, но уже скорее для профилактики. Потому что стрельба утихла. Пахло порохом и смертью, а из глубины леса к нам шёл залитый кровью витязь. Забрало Снегова было поднято, и невинное безусое личико имело выражение в духе «а чего это они? Я же просто мимо проходил».
— Один живой, ваше благородие, — сообщил он мне. Выудил откуда-то тряпку и принялся бережно счищать кровь со своего жуткого оружия. — Полагаю, он может нам пригодиться.
— Много я повидал, ваша доблесть, — сказал лысый Вепрь, с уважением в голосе, — но такое… Впервые.
— Это всего лишь бандиты, господин охотник, — раздосадовано заметил витязь. — Совершенно обычные головорезы. Никого опаснее селян они прежде не видели и ни на что серьёзное годны не были.
— У них на форме эмблема Фурсова, — Вепрь кивнул на свисающий с сука труп. Витязь вряд ли специально насадил врага на дерево. Скорее сбил дружинника на ходу и прикончил того совершенно случайно, но выглядело эффектно. В правой руке мертвец ещё сжимал автомат. Оружие меня нервировало.
— Фурсов решил мне подгадить напоследок? — предположил я. — Мелковато.
— Мы сможем спросить обо всём у пленного. Принести его? Правда, не уверен, что он в состоянии разговаривать, — витязь любовно оттирал лезвие топора и улыбался. Я не мог отвести взгляда от забрызганного кровью доспеха. И ещё раз пожалел, что не довелось увидеть Снегова во время этой мясорубки. Вероятно, это было очень красиво. Страшно, но красиво.
Я осторожно подошёл к висящему на суку солдату. Бережно разжал пальцы покойника и высвободил автомат. Теперь стало чуточку спокойнее.
— Несите, ваша доблесть, — согласился с витязем. — А я пока поговорю с нашими внезапными союзниками.
— Мы третье отделение дружины его благородия, — сказал тот незнакомец, что предупредил нас о засаде. — Я старший. Алексей Иньков. А это мои ребята… Лёху Васильева убило. Это Слава Попко, это…
— Потом, — прервал его я. — Кто вас послал? Игнатьев?
— Мы… Что? — изумился Иньков. — Игнатьев⁈ Нет, ваше благородие! Это всё лошади, будь они неладны.
— Лошади? — переспросил я. — При чём здесь лошади?
— Да мы собирались конюшню брать, ваше благородие. Барон ведь того, ночью сбежал. Конюхи забаррикадировались. Лапенко, наш старший, пошёл к ним по-хорошему договориться, но те упёрлись наотрез, мол, лошадей не дадут, ждут нового хозяина. Ну и вот! А если лошадей не дадут, то чего тогда? Штурмовать их, значится, надо. А там же конюшня-то о-го-го! Так-то магического барахла защитного в ней, что попой ешь! Ой, простите ваше благородие. Всё из-за лошадей, да!
Я переглянулся с витязем, затем с Вепрем и нахмурился:
— Да что ты такое несёшь?
— Правду, ваше благородие!
— Огонь почему по нам открыли⁈ — всё же сдержался я.
— Так то не мы, то Лапенко открыл! — возмутился Иньков. — Я же вас предупредить хотел! И предупредил, так-то!
