Прежде чем выдвигаться, я проконсультировался с техномантом Молотовым, поселившимся с семьёй в одном из моих таунхаусов, а также собрал информацию, какую мог, через Паулину. Потому приблизительно представлял, что меня ждёт. И старосту деревни Селяхи сразу же попросил покинуть мои земли, дав ему на сборы сутки. Тощий мужичок с впалыми глазами никак не ожидал такого начала беседы, когда выгнал на встречу со мной всю свою деревню. Он улыбался, лебезил, рассказывал, как рад, что будет служить столь мудрому и талантливому хозяину. А я и объяснять ничего не стал. Грехов на нём хватало, и в деревне его ненавидели. Мерзавец охотно поддерживал любые, даже людоедские, инициативы барона.
Когда моё решение было объявлено — на лицах унылых жителей появились удивлённые и недоверчивые улыбки. Я дал им два дня на выборы нового старосты, пообещал лучшую жизнь, обрадовал снижением налогового бремени и двинулся к Приборово.
По дороге миновал шикарный особняк барона, покинутый Фурсовым в очевидной спешке. На воротах ещё стояла охрана, но вид у стражников был растерянный. Они исполняли свой долг по привычке, не понимая, должны ли это делать или нет. Я же отметил, что усадьба построена не Конструктом, и вообще наш путь пролегал по земле, не покрытой величайшим творением техномагии. Живут они здесь как в каком-то средневековье.
Синяя зона Конструкта тянулась левее, вдоль границы с Изнанкой, и растянутая теми самыми Распределителями. С ним, надо думать, тоже будут неприятности, так как Конструкт подчинён другому Зодчему, а значит, всё, что я в нём решу делать, немедленно станет доступно истинному хозяину.
В моих планах было смещение старосты Приборово, визит на конюшню и встреча с неким Алексеем Боярским, когда-то занимавшегося делами Фурсова, но ушедшим в отставку из-за конфликта с бароном. На удивление опальный управленец по-прежнему жил в Приборово и даже здравствовал. Вероятно, очень много знал и умел хорошо прятать известные ему секреты, так, чтобы в нужный момент они стали достоянием общественности. Иных объяснений, почему после конфликта Боярский не исчез в местных лесах — у меня не было.
Однако планы планами, а реальность реальностью. Мы шагали по пыльной дороге, под июньским солнцем, когда слева из леса показался вооружённый человек. Я почувствовал колебания дара и щит одного из мастеров, окутавший меня. Витязь схватился за топор, а передо мной выросла чёрная фигура Нюры, заслоняющая от незнакомца. Ничего себе!
— Там засада! Засада! — прокричал внезапный гость из леса. — На дороге засада!
И тут началась пальба.
Мастера охраны моментально закрыли нашу группу щитами, поэтому от шквального огня из перелеска чуть впереди никто не пострадал. А в следующий миг мой отряд стал действовать. Первым среагировал витязь. Он захлопнул забрало шлема и одновременно вонзил древко имперского штандарта в дорогу, и от силы удара во все стороны брызнули камешки, но ещё до того, как первый из них упал — Снегов уже сорвался в атаку. Он побежал вперёд, петляя из стороны в сторону и пригибаясь так ловко, словно не был закован в тяжёлый доспех. Несколько раз пули с искрами срикошетили об пластикор, но без ощутимого вреда.
Игнат и Макар скатились с дороги, едва раздался первый выстрел. Оба залегли в траве, вжимаясь в складки местности, будто всю жизнь этим и занимались. Нюру пришлось толкнуть в спину с криком:
— Да ложись ты!
Гвардейка всё пыталась заслонить меня телом, пока не осознала, что пули зависают перед ней в вязком щите моих телохранителей. Увидев действие магии, Нюра послушно бросилась в придорожную канаву, скрываясь от пальбы. Мастер Турбин с равнодушным лицом всё ещё стоял на дороге, выжимая свой аспект воздуха и концентрируя усилия на барьере. Небольшая воздушная преграда, метра четыре в ширину и два высотой, прекрасно справлялась с охраной, замедляя пули. Одна из них ударилась о мой пиджак, будто кто-то легонько камушком кинулся, и упала в дорожную пыль. Усилия мастера выдавали лишь прикрытые глаза, а так казалось, будто он просто задумался.
— Паша, твою бабушку! Ложись уже! — проорал я.
Мой четвёртый гвардеец всё ещё озирался. Да, он даже пригнулся, но на землю так и не упал. То ли форму пачкать не хотел, то ли дураком выглядеть не желал. Зато зачем-то достал бесполезный меч. Надо будет провести беседу с его инструкторами. Пусть побольше погоняют, чтобы на рефлексы всё ушло.
Рядом с Пашей вдруг возник Вепрь. Здоровяк заслонил юношу щитом, а затем толкнул парня в грудь. Я почувствовал задействованный аспект земли, а в следующий миг мой гвардеец с криком отлетел с дороги в канаву. Им будто из пушки выстрелили, и он закувыркался по траве вдоль рва. Ну, хоть сгруппировался и то ладно, значит, не зря его учат.
— Юра! Уведи Зодчего, — спокойно сообщил Турбин, и Капелюш кивнул, хоть и понимал, что приятель этого не увидит.
— Ваше благородие, поспешите, — второй мастер заслонил меня собой, выставив перед собой небольшой водяной щит, и двинулся к лесу.
