Витязь не торговался, когда я предложил ему своё жалование. Ему будто бы любая сумма подошла. Вероятно, можно было дать сильно меньше, но Снегов стоил каждой вложенной в него копеечки. Двухэтажный дом современного дизайна, с некоторыми вкраплениями барокко, я поставил возводиться на берегу озера возле Орхово, в одобренном витязем месте.
Там у меня только планировалась застройка, и то, что первым строением станет обитель бывшего начальника гарнизона — показалось мне даже чуточку символичным. После чего я позвонил Турову и обрадовал того смышлёным новичком, поступающим в его распоряжение.
Обычно флегматичный Игнат, командующий моей гвардией, выдержал очень достойную паузу на эту новость, а затем осторожно уточнил:
— Это ведь шутка, ваше благородие?
— Нет.
— Но… — он справился с собой. — Будем стараться, ваше благородие! Завтра посмотрим, что из этого выйдет.
Я повесил трубку с хорошим настроением, а потом отправился сносить намозолившие глаза казармы. Концепция уже оформлялась. Светлые тона будущих зданий из белого камня, символизирующие надежду и человечество, и между ними чёрные, мрачные, застывшие в жутких позах побеждённые.
Что-то в этом есть, да.
В небе застрекотало. Я задрал голову. Из-за леса, с востока, показался необычный бело-сине-красный вертолёт. Хищная машина пролетела низко над деревьями, а затем зависла неподалёку от казарм. Поднялся ветер, разгоняемый лопастями. Двери вертолёта украшали золотые двухголовые орлы.
От машины несло защитной магией, и мне даже подумалось, что такая техника легко бы выдержала соседство со Скверной. Барьеров на неё видимо-невидимо. Даже голова кружится от мощи.
Вертолёт медленно опустился на землю. Дверь с императорским гербом отъехала в сторону, и два человека в строгих костюмах выскочили наружу. Они сноровисто закрепили лестницу и застыли по бокам от неё. Лопасти машины стали вращаться медленнее и медленнее, и когда остановились — из салона появился мужчина средних лет.
Одетый в идеально сшитый тёмно-синий мундир с золотым шитьём, он казался воплощением власти. На груди ордена и медали, сверкающие на солнце. А на правом глазу красовался монокль. Я неторопливо двинулся навстречу гостю, старательно храня невозмутимый вид.
Мужчина не стал дожидаться и зашагал ко мне. Походка незнакомца была тяжёлой, как поступь командора.
— Михаил Иванович, я полагаю? — голос его звучал низко и глубоко. И совершенно без эмоций.
— Он самый. С кем имею честь? — поинтересовался я в ответ.
Мужчина вытащил из-за пазухи конверт с золотым тиснением и молча протянул мне.
Хм…
Я неторопливо раскрыл конверт, заодно изучив награды гостя. Большая часть боевые, в основном с азиатских плацдармов.
— Вы не представились, — напомнил я, осторожно вытаскивая бумагу.
— Генерал-Адъютант Его Императорского Величества — Павел Александрович Губарев! — отрапортовал владелец пенсне, но каблуками не щёлкнул.
Я опустил глаза на письмо, написанное от руки очень аккуратным и размашистым почерком:
«Михаил Иванович Баженов. Наслышан о ваших успехах, и хотел бы видеть вас незамедлительно в моей Гатчинской резиденции».
Дальше шла витиеватая подпись, и стояла личная печать Императора. Ух ты…
— Простите, но я не готов, Павел Александрович, — поднял я взгляд на адъютанта, скрывая растерянность. — В таком виде и к августейшей особе…
Тот снисходительно кивнул, сделал шаг назад и пригласил проследовать к вертолёту:
— К тому времени, как мы прибудем, вы будете готовы.
Я обернулся. Несмотря на то что с уходом из Томашовки гарнизона — людей здесь стало сильно меньше — свидетелей столь значимого визита всё равно хватало. Мало того, я заметил, что из «Логова Друга» вышла Паулина Князева, даже на таком расстоянии выделяющаяся на фоне своих девчонок, как ферзь среди пешек на шахматной доске.
Когда я приблизился к вертолёту, лопасти его снова стали вращаться. Двое мужчин по краям лестницы оказались арканистами, судя по перстням голубого света. Оба чуть поклонились мне, когда я взялся за поручни.
Внутри всё кричало о богатстве и дышало магией. Золотая отделка, куча усиливающих кристаллов, где иногда встречались синие, но основная масса была представлена фиолетовыми. Самые дорогие, самые могущественные трофеи Изнанки. Дорогущий аппарат получается.
Такая техника легко выдержит прямое попадание нескольких ракет. Я с уважением огляделся, а затем сел в очень удобное и мягкое кресло. Через минуту напротив меня устроился прямой, словно проглотивший лом, Губарев. Из-за пенсне и поджатых губ его выражение лица казалось чрезмерно надменным. Генерал-Адъютант изучал меня без всякого стеснения.
— Полагаю, я должен проконсультировать вас про то, как следует вести себя с особами императорской крови. Не уверен, что времени нашего полёта будет достаточно, однако я постараюсь познакомить вас с большинством важных нюансов светской жизни. Вы ведь, как я понимаю, только недавно получили дворянство, верно?
Я ответил кивком.
— Хорошо. Значит, тогда прошу вас слушать очень внимательно, запоминать и после следовать всем необходимым процедурам.
