— Одно очевидно — ни маман, ни Эстер не причастны к смерти Золюшки. Об Иванне я вообще молчу, — ментально убеждает меня Паулис.
— А кто же тогда? — растерянно спрашиваю мохнатика.
— Будем разбираться. Но этот кто-то реально существует. Возможно он ещё здесь, — решительно говорит Паулис, нагоняя на меня панику.
— Хватит меня пугать! — недовольно отвечаю пауку и чувствую как липкий холодный пот ползёт по спине. — Где я буду спать? Мне что, снова в башню идти? — с ужасом спрашиваю его.
Представляю себя на кровати покойницы и руки сразу покрываются мурашками страха, и я начинаю дрожать.
— Нет, Золюшка, успокойся. В башне от этого монстра не спрячешься! — уверенно произносит мохнатик. — Сегодня я буду тебя охранять. А ты придумай какой-то оберег от нападения врагов, завтра сплети его и зачаруй. Вот тогда, он тебя точно не тронет.
— Почему сегодня о нём ничего не сказал? — гневно шиплю на паука.
— Когда? У тебя было на это время? Ты итак была на грани обморока.
Да он прав, сегодня был очень трудный день. Я соглашаюсь с Паулисом и киваю головой.
— Сейчас займёшься медитацией для раскрытия энергетических каналов. Тебе необходимо в ближайшее время погасить болевой эффект. Я сейчас буду заниматься с тобой.
— Хорошо, я согласна, — одобряю слова мохнатика.
Хотя я бы сейчас с удовольствием приняла душ, расспросила бы Паулиса об этой планете и острове Презрения, а потом бы осмотрелась в этой комнате. Мне нужно собрать больше информации о том, где я нахожусь, чтобы хоть в чём-то быстрее разобраться.
— Кстати, я ничего интересного не смог прочитать в мыслях Эстер. Она кроме посещения бала и обольщения принца Филиппа больше ни о чём не думает, — иронично добавляет мой осведомитель.
В этот момент в дверь постучали.
— Золина, к тебе можно? — слышу за дверью голос Эстер.
— Легка на помине, — шепчу Паулису.
— Можно, заходи! — приглашаю сестрицу.
— Ты ещё не спишь? — открывая дверь, спрашивает она и беспокойно озирается по сторонам.
— Нет, я тебя жду, — отвечаю ей и мне интересно, что же такого она мне хочет сообщить и почему так напряжена.
Эстер плотно закрывает за собой дверь, чтобы никто не вошёл и начинает говорить шёпотом, чтобы никто не подслушал.
Мне становится вдвойне интересней.
Эстер хочет рассказать мне какую-то тайну, не иначе.
— Золюшка! — она взволнованно начинает шептать и замирает.
Оборачивается на дверь, на цыпочках подбегает к ней и резко распахивает её.
За дверями никого нет и она облегчённо выдыхает.
Я её не тороплю. Эстер сама должна начать говорить, я лишь спокойно смотрю на неё и надеваю радушную маску на лицо.
— Золюшка! Умоляю тебя! Только ты сможешь мне помочь! — обречённо шепчет сестрица и снова испуганно оборачивается на дверь.
— Не волнуйся, Эстер! Если я смогу тебе чем-то помочь, то я обязательно это сделаю, — уверенно отвечаю ей и присаживаюсь на диван.
Жестом приглашаю её последовать моему примеру.
Она подходит ближе ко мне, присаживается на диван рядом со мной и берёт мою ладонь в свои ледяные ладони. Мне становится холодно и неприятно от её прикосновения. Я стараюсь аккуратно незаметно вытащить руку из захвата и поправляю этой рукой волосы, выбившиеся из причёски.
Эстер начинает дрожать и её состояние передаётся мне.
Я взволнованно смотрю на неё и руками обнимаю себя, скрещивая их на груди.
Эстер очень взволнованна и напряжена. Она не замечает что со мной что-то не то происходит. Вскакивает с дивана, снова подбегает к двери и распахивает её.
За дверью никого нет…
— Эстер! Что случилось? Ты кого-то боишься? — стараюсь спокойно спросить её.
— Я не знаю, как тебе об этом сказать, — Эстер начинает смущённо говорить и её голос дрожит.
— Давай пока отложим эту тему. Я понимаю, что ты ещё не готова к разговору, — хочу хоть на время успокоить девушку и задать ей волнующий меня вопрос.
— Ты любимица маменьки и поэтому знаешь обо всём, — начинаю доброжелательно говорить. — Скорее всего первых детей любят больше, чем последующих, — пытаюсь в её глазах оправдать маменьку.
Эстер после моих слов немного успокаивается и гордо вскидывает подбородок.
— Ты права, Золина. Но не только поэтому маменька любит меня больше, чем вас с Иванной, — неожиданно заявляет она и смотрит на меня с превосходством.
Стараюсь подавить шоковое состояние и делаю непроницаемое лицо.
— А что есть другая причина? — удивлённо спрашиваю Эстер и надеюсь услышать правду. — Вот меня маменька не любит совсем и я не понимаю почему? — растроенно говорю ей, пытаясь у девушки вызвать сочувствие или жалость. Хочу вывести Эстер на эмоции. — Может ты мне об этом расскажешь, сестрица? — умоляющим голосом прошу её.
Но Эстер непробиваема и лишена напрочь сочувствующих эмоций!
— Это не моя тайна! — словно очнувшись, резко отвечает мне. — Я не могу тебе её рассказать, — категорично говорит эти слова и снова оглядывается по сторонам.
— Дожимай её! Пусть расскажет. Шантажируй её, действуй заклинаниями, делай всё что сможешь… Эстер всё знает, — ментально требует Паулис.
Я и сама понимаю, что другого случая может не предвидеться.
Только Эстер замыкается в себе, молчит и исподлобья смотрит на меня.
