Наступает напряжённая тишина и нужно срочно что-то предпринимать.
— Падай скорее в обморок! — ментально советует Паулис.
— Зачем? — не понимаю его. — Что ты придумал?
— Делай, что сказал! Некогда объяснять! — приказывает мохнатик и больно дёргает за волосы.
Я ойкаю, хватаюсь за голову, накрываю рукой паука, чтобы не свалился. Картинно закатываю глаза и, как мешок, падаю на бок.
— Пусть они за тебя испугаются. Эстер останется рядом с тобой. Она не сделала того, что задумала. Я тебя буду страховать. Убери сейчас же руку с моей головы, — нервно командует Паулис и я сразу убираю руку.
Эстер вскакивает с дивана и бежит к двери.
— Маменька! Маменька! — распахивая двери, обеспокоенно закричала Эстер. — Золине стало плохо! Нужно вызвать лекаря.
— Три монетку, пока никто не видит! — напоминает паук и я подчиняюсь.
— Что случилось? — спрашивает родительница, подбегая к Эстер.
— Я не знаю что с ней. Золина закатила глаза и потеряла сознание, — она объясняет маменьке причину моего обморока. — Вызывайте скорее лекаря. Вдруг с ней что-то серьёзное?
— Эстер! Что ты паникуешь? — маман жестом останавливает поток взволнованных слов сестрицы. — Ничего с ней не случится, — уверенно произносит родительница,
— Ни один мускул не дрогнул на её лице, — ментально шепчет мне паук и недовольно хмыкает.
— Давай вместе переложим её на кровать. Наверно, вечером она переела, вот и стало ей плохо! — сокрушается маман. — Ты видела сколько она съела за ужином?
— Я не приглядывалась, не совала нос в чужую тарелку! — отмахивается от неё Эстер. — Мне всё равно кто сколько съел!
— Раньше она столько не ела!
— Маменька, вы к Золине несправедливы.
— Что? Ты собираешься меня учить? — задохнувшись от негодования воскликнула маман. — Да как ты смеешь? Мы это с тобой уже сто раз обсуждали, — шумно от злости задышала родительница.
— Я всегда была на вашей стороне, но сейчас не буду вас поддерживать, — категорично заявила Эстер.
— Это ещё почему? — взвизгнула маман и надула губы. — От Зольки опылилась? Хочешь стать независимой, как она? Вначале научись хоть что-то делать, а потом качай права.
— Как я могу от неё опылиться? Вы о чём? У меня преобладают только ваши гены. А Золя тоже ваша плоть и кровь, только ей больше доброты, порядочности и магии досталось от папеньки, — не унимается Эстер и убеждённо спорит с маман.
— Лучше давай поднимать эту притворщицу! Нечего демагогию разводить, — родительница шикнула на неожиданно взбунтовавшуюся любимую дочь.
Матушка подхватила меня за подмышки, а Эстер взяла за ноги и они потащили меня к кровати.
— О, Боги! Какая же она лёгкая?! — удивлённо воскликнула Эстер. — Словно пушинка! А вы, маменька, придираетесь к ней! Говорите, что она много ест.
— Нечего было рождаться от нелюбимого мужчины, — сквозь зубы прошипела маман и они меня закинули на кровать. — Я не хотела от него детей, но Эдмонт меня обманул и зачал без моего согласия.
— Вот это новость? — растерянно ментально шиплю пауку. — Зашибись, я для своей матери нелюбимая дочь! Нечего сказать… Если родилась не от того мужчины, значит любить не обязательно?! Я в самом начале думала, что я приёмная дочь для маман или падчерица. Оказывается мы с ней были связаны одной пуповиной. В нас текла одна кровь, но это в её понимании не считается.
— Папенька всех нас любил динаково, никого не выделял. А вы, маменька…, - но матушка перебила Эстер и не дала ей договорить.
— Хватит! С меня довольно. Эта тема закрыта раз и навсегда! Тебе ясно, Эстер?! — назидательным тоном произнесла маман. — Я не желаю больше к ней возвращаться! Никогда, слышишь, никогда не говори со мной на эту тему! — категорично рыкнула маман и стала меня больно хлопать ладонями по щекам.
— Золина, очнись! Открывай глаза, Золина! Хватит притворяться! — моя голова поворачивалась от шлепков из стороны в сторону.
Я прикусила щёки до крови, чтобы не закричать и не выдать себя.
— Маменька, отойдите! Что вы делаете? Вы хотите ей шею сломать? — Эстер с силой оттащила от меня маман.
— Папенька погиб из-за вас! Теперь хотите Золину уничтожить? Вы в своём уме, маменька? — испуганно спрашивала её Эстер.
— Это был его выбор. Эдмонта никто не заставлял так поступать, — иронично усмехнулась и стала выходить из комнаты.
— Он всегда вас любил, несмотря ни на что. Спас от позора, а вы…, а вы только позволяли себя любить. Как это низко и подло с вашей стороны, маменька! Никакой благодарности, никакого тепла или хотя бы намёка на него, — огорчённо прошептала Эстер и нежно погладила меня по щеке. — Я не хочу, чтобы так было у меня. Я хочу любить и быть любимой.
— Что ты знаешь о любви, доченька?! — обернувшись, с тоской выдохнула маман. — Выйдешь замуж за принца и люби его сколько захочешь! — усмехнулась родительница.
— Но он не любит меня, а я так не хочу!
— Ничего — полюбит, родишь наследника и станешь королевой! Остальное приложится, — мечтательно произнесла эти слова.
— Маменька! Что вы здесь раскричались? Что произошло? — прибежала Иванна на шум.
