- Ты права, Золина. Но не только поэтому маменька любит меня больше, чем вас с Иванной, - неожиданно заявляет она и смотрит на меня с превосходством.
Стараюсь подавить шоковое состояние и делаю непроницаемое лицо.
- А что есть другая причина? - удивлённо спрашиваю Эстер и надеюсь услышать правду. - Вот меня маменька не любит совсем и я не понимаю почему? - растроенно говорю ей, пытаясь у девушки вызвать сочувствие или жалость. Хочу вывести Эстер на эмоции. - Может ты мне об этом расскажешь, сестрица? - умоляющим голосом прошу её.
Но Эстер непробиваема и лишена напрочь сочувствующих эмоций!
- Это не моя тайна! - словно очнувшись, резко отвечает мне. - Я не могу тебе её рассказать, - категорично говорит эти слова и снова оглядывается по сторонам.
- Дожимай её! Пусть расскажет. Шантажируй её, действуй заклинаниями, делай всё что сможешь... Эстер всё знает, - ментально требует Паулис.
Я и сама понимаю, что другого случая может не предвидеться.
Только Эстер замыкается в себе, молчит и исподлобья смотрит на меня.
Наступает напряжённая тишина и нужно срочно что-то предпринимать.
- Падай скорее в обморок! - ментально советует Паулис.
- Зачем? - не понимаю его. - Что ты придумал?
- Делай, что сказал! Некогда объяснять! - приказывает мохнатик и больно дёргает за волосы.
Я ойкаю, хватаюсь за голову, накрываю рукой паука, чтобы не свалился. Картинно закатываю глаза и, как мешок, падаю на бок.
- Пусть они за тебя испугаются. Эстер останется рядом с тобой. Она не сделала того, что задумала. Я тебя буду страховать. Убери сейчас же руку с моей головы, - нервно командует Паулис и я сразу убираю руку.
Эстер вскакивает с дивана и бежит к двери.
- Маменька! Маменька! - распахивая двери, обеспокоенно закричала Эстер. - Золине стало плохо! Нужно вызвать лекаря.
- Три монетку, пока никто не видит! - напоминает паук и я подчиняюсь.
- Что случилось? - спрашивает родительница, подбегая к Эстер.
- Я не знаю что с ней. Золина закатила глаза и потеряла сознание, - она объясняет маменьке причину моего обморока. - Вызывайте скорее лекаря. Вдруг с ней что-то серьёзное?
- Эстер! Что ты паникуешь? - маман жестом останавливает поток взволнованных слов сестрицы. - Ничего с ней не случится, - уверенно произносит родительница,
- Ни один мускул не дрогнул на её лице, - ментально шепчет мне паук и недовольно хмыкает.
- Давай вместе переложим её на кровать. Наверно, вечером она переела, вот и стало ей плохо! - сокрушается маман. - Ты видела сколько она съела за ужином?
- Я не приглядывалась, не совала нос в чужую тарелку! - отмахивается от неё Эстер. - Мне всё равно кто сколько съел!
- Раньше она столько не ела!
- Маменька, вы к Золине несправедливы.
- Что? Ты собираешься меня учить? - задохнувшись от негодования воскликнула маман. - Да как ты смеешь? Мы это с тобой уже сто раз обсуждали, - шумно от злости задышала родительница.
- Я всегда была на вашей стороне, но сейчас не буду вас поддерживать, - категорично заявила Эстер.
- Это ещё почему? - взвизгнула маман и надула губы. - От Зольки опылилась? Хочешь стать независимой, как она? Вначале научись хоть что-то делать, а потом качай права.
- Как я могу от неё опылиться? Вы о чём? У меня преобладают только ваши гены. А Золя тоже ваша плоть и кровь, только ей больше доброты, порядочности и магии досталось от папеньки, - не унимается Эстер и убеждённо спорит с маман.
- Лучше давай поднимать эту притворщицу! Нечего демагогию разводить, - родительница шикнула на неожиданно взбунтовавшуюся любимую дочь.
Матушка подхватила меня за подмышки, а Эстер взяла за ноги и они потащили меня к кровати.
- О, Боги! Какая же она лёгкая?! - удивлённо воскликнула Эстер. - Словно пушинка! А вы, маменька, придираетесь к ней! Говорите, что она много ест.
- Нечего было рождаться от нелюбимого мужчины, - сквозь зубы прошипела маман и они меня закинули на кровать. - Я не хотела от него детей, но Эдмонт меня обманул и зачал без моего согласия.
- Вот это новость? - растерянно ментально шиплю пауку. - Зашибись, я для своей матери нелюбимая дочь! Нечего сказать ... Если родилась не от того мужчины, значит любить не обязательно?! Я в самом начале думала, что я приёмная дочь для маман или падчерица. Оказывается мы с ней были связаны одной пуповиной. В нас текла одна кровь, но это в её понимании не считается.
- Папенька всех нас любил динаково, никого не выделял. А вы, маменька ..., - но матушка перебила Эстер и не дала ей договорить.
- Хватит! С меня довольно. Эта тема закрыта раз и навсегда! Тебе ясно, Эстер?! - назидательным тоном произнесла маман. - Я не желаю больше к ней возвращаться! Никогда, слышишь, никогда не говори со мной на эту тему! - категорично рыкнула маман и стала меня больно хлопать ладонями по щекам.
- Золина, очнись! Открывай глаза, Золина! Хватит притворяться! - моя голова поворачивалась от шлепков из стороны в сторону.
Я прикусила щёки до крови, чтобы не закричать и не выдать себя.
- Маменька, отойдите! Что вы делаете? Вы хотите ей шею сломать? - Эстер с силой оттащила от меня маман.
