А в Полоусном кряже, вокруг Депутатского, геологи разведали не только баснословные запасы олова, но и полиметаллические руды, перспективные россыпи золота. Депутатский будет неумирающим центром большого рудного узла.
— Здорово!
— Второе наше чудо — красавица Адыча и соседняя река Томно! Геологи напали там на богатейшие рудные жилы: олово, вольфрам, висмут, кобальт, мышьяк, медь, серебро, золото. И все это собрано в кулак в одних рудах. Просто кладовая природы какая-то! Построим Депутатский комбинат, примемся за Южно-Янский — комплексный. И это еще только начало. На склонах Верхоянского хребта, запирающего верховья Яны, обрисовывается целая провинция полиметаллических руд. Вероятно, сбудется предсказание Сергея Владимировича Обручева — новая полиметаллическая зона займет всю дугу хребтов от реки Томпо до низовьев Лены».
Тут мы задали вопрос, давно волновавший нас:
— Можно ли образно назвать огромную подкову хребтов Верхоянья, Колымы и Чукотки Золотой дугой?
Павел Павлович улыбнулся:
— Думаю, что да, и не только образно. Ваша фантазирующая братия — журналисты и писатели могут быть довольны. Без прикрас — самая настоящая золотая дуга, и притом величайшая. Совсем недавно золото нашли и в южной части Верхоянского хребта, ив северной — в хребтах Хараулахский и Орулган. А в боковой его цепи — в хребте Кулар мы разведали новый богатейший золотоносный район. Там, на западном конце Золотой дуги, полным ходом работает механизированный прииск. Золотоносные поля геологи обнаружили и в горах Полоусного кряжа, поблизости от Депутатского. Давно золотит и Адыча.
По-видимому, — продолжает он, — янское золото затмит в ближайшие годы янское олово. Посмотрите, Батагай очутился в центре огромного рудного кольца. Давно я на Северо-Востоке, поседел тут, но просто дух захватывает от наших перспектив. Должен признаться — жизнь опережает нас, ставит новые и новые проблемы. Приходится догонять. Впрочем, эти проблемы по плечу нашему времени.
Еще Дальстрой начал прокладывать дорогу, соединяющую нас с Хандыгой. Этот поселок стоит на берегу Алдана, у Великой Якутско-Колымской автомобильной трассы. Там скоро будет большой речной порт с мощной перевалочной базой. Когда ликвидировали Дальстрой, дорогу перестали строить. Сейчас эта дорога необходима нам как воздух! Она пройдет от Хандыги через Томпо, к Адыче, поможет выстроить Южно-Янский обогатительный комбинат и заполучить самое дешевое в мире олово, вольфрам, висмут, кобальт, мышьяк, медь, серебро. Одновременно облегчит решение острейшей проблемы. Мы накануне энергетического голода. Дизельные электростанции, пожирающие массу горючего, нерентабельны и не в состоянии утолить этот голод. — Ивасих задумчиво потер лоб и указал на Адычу: — вот где лежит ключ к этой проблеме…
Еще в Якутске мы услыхали о споре проектировщиков, показавшемся фантастическим. Одни предлагали строить на Яне атомную электростанцию, другие — гидроэлектростанцию. Ивасих, ветеран Севера, был убежденным сторонником строительства гидроэлектростанции.
— Да посмотрите же, посмотрите… — волнуется он, — Адыча больше половины стока всего Янского бассейна несет в Яну. Река горная, с теснинами, ее легко перехватить плотиной. Энергии хватит на все наши обогатительные комбинаты, на рудники Эге-Хайя. А Южно-Янский комбинат, который мы построим на Адыче, получит не только энергию, но и драгоценную воду, необходимую для обогащения уникальных руд! И дорогу от Хандыги гидростроители построили бы моментально. Она станет навсегда дорогой жизни Верхоянского рудного бассейна.
Карта ожила в руках Ивасиха. Ну и здорово изменились времена. В 1933 году бассейн Яны был дик и пустынен. Главной проблемой тогда был вьючный транспорт: как достать десяток-другой вьючных лошадей для геологов.
Малыш был одним из пионеров рудного Верхоянья.
Благополучно перевалив хребет, он достиг Верхоянска. Весна 1933 года наступила ранняя, дружная, санный путь едва держался.
Старожилы в один голос уверяли, что до Индигирки снежным путем уже не добраться. И главное — не успеть перебраться до ледохода через Индигирку, на правый берег ее, где расположился якутский колхоз, занимавшийся табунным коневодством. Малыш с верным каюром ринулся по тающему тракту. В пути времени не теряли: не распивали, как обычно, часами чай на бивуаках, ехали ночью по окрепшему насту. Последние сутки пришлось тащить нарты по раскисшему снегу и проталинам. Выбившись из сил, все-таки достигли Индигирки. Позади остались шестьсот километров невероятно трудного пути…
