– Чему радуешься, живодер?
Мишка взял в руки стоматологические щипцы.
– Я бы поостерегся оскорблять вооруженного дантиста!
У Мишки внезапно поднялось настроение.
– Нуте-с, как будем удалять? С обезболиванием? Или без?
– То есть, как это – без?! – перепугался я.
Вместо ответа Мишка нацедил что-то в мензурку из большой бутыли с узким горлом и приказал:
– Пей, несчастный трус! Спиритус вини ректификати. Лучший в мире анестезин.
– Ты с ума сошел!
– Не рассуждай, мизерабль! На спирте вся российская медицина держится!
Я поднес мензурку к носу и содрогнулся.
– А закусить?
Розенфельд вытаращил глаза:
– Ты что, жрать сюда пришел?!
Я задержал дыхание, влил спирт в глотку и, вывесив подбородок над чашей плевательницы, запил тепловатой водой из пластмассового стаканчика.
Через минуту приятно зашумело в голове. По всему телу разлился блаженный жар. Сердце захлестнуло чувство безмерной доброжелательности, смешанной с равнодушием ко всему на свете.
Я открыл рот и закрыл глаза.
Пока Мишка хозяйничал у меня во рту, я думал, а в чем же смысл жизни? В детях, в любимой работе, в богатстве, в женщинах?
Чтобы продуктивно думать над всем этим, надо располагать временем. А какое у современного горожанина время? И говорить-то неохота.
Раньше было иначе. У всех времени было навалом. И некоторые самостоятельно мыслящие индивидуумы стали задумываться над тем, как бы это праздное время с пользой приспособить к себе. Этим можно объяснить появление отшельников. Живших в уединении и питавшихся, – для чистоты эксперимента, чтобы не отвлекаться на аппетит, – всякой мерзостью. Хорошо если это были акриды…
Наедине с собственной душой они пытались овладеть всемирной мудростью. И что? Многим это удалось?
Перед мысленным взором выплыли слова: «Одиночество тогда имеет смысл, когда оно не насильственно. Отшельник же всегда не свободен, он не самостоятелен в размышлениях: за него думает Бог. Вернее, Библия».
Интересно, кому принадлежит сие изречение?
Человек задуман Создателем как стадное животное. И попытки отдельных субъектов отбиться от стада, обособиться и уединиться, чтобы подумать о смысле жизни, приводят к тому, что отбившиеся становятся либо поэтами, либо философами. И то и другое плохо. Поэты и философы, как известно, самый пропащий народ. Им не позавидуешь. Хуже живут только сумасшедшие и алкоголики.
…Как сквозь вату, я слышал Мишкин голос:
– Та-ак…
Вероятно, из альтруистических побуждений Мишка комментировал свои эволюции:
– Делаем тракцию… Накладываем щипчики…
