– Ой, да выходи уже. – В мечети появилась Физа с волосами, спрятанными под тюрбан, и улыбнулась старику. – Он замечательно читает молитву.
Али не ожидал услышать этого от нее.
– Спасибо?
Физа рассмеялась.
– И не нужно делать такой удивленный вид. Преступники тоже иногда нуждаются в Боге – нам есть за что просить прощения.
Али обвел взглядом выжидающие лица. В последний раз он читал молитву перед таким большим собранием в Бир-Набате, и это воспоминание тронуло его сердце. Там ему было хорошо, а его беспокойная натура успокаивалась трудами на благо джиннов, приютивших его. Там уважение нужно было заслужить – оно не приходило само с красивым титулом и троном, украшенным драгоценными камнями.
Он улыбнулся ожидающим прихожанам:
– Хорошо, почту за честь. Но только при условии, что кто-нибудь из вас останется и поболтает со мной после молитвы.
Али оставался в мечети до тех пор, пока не ушел последний прихожанин, сначала проведя молитву, а затем беседуя с присутствовавшими джиннами. Он больше слушал, чем говорил, чашками пил кофе и чай, пока солдаты Гезири заупокойными голосами рассказывали о своих убитых в Цитадели товарищах, а иностранные торговцы сокрушались, что оказались вдали от дома в такой тяжелый час. Почти у всех в Дэвабаде были близкие, многие плакали, вспоминая, как отправляли счастливых братьев и дочерей на Навасатем. Али слушал истории о повсеместной панике, охватившей джиннов, когда перестала действовать магия. Их жизни перевернулись в одночасье, и многие задались вопросом, не Всемогущий ли явился, чтобы покарать их снова.
Слушать их истории было тяжело, и Али, возможно, следовало чувствовать себя подавленным, охваченным тем же ужасом, что и вчера, при мысли о подобной ответственности.
Но он не чувствовал себя подавленным. Напротив, к тому времени, когда Али был готов возвращаться в замок, он словно… заново ощутил почву под ногами. Они с Нари бились не одни. Рядом с ними бились и другие – добрые, умные, отважные джинны.
Он остановился в дверях и улыбнулся старику. От Али не укрылось, как пристально наблюдал за ним Аяанле.
– Отвезти тебя обратно в замок, дедушка?
Его дед ответил ему озорной улыбкой:
– Что же меня выдало?
– Много всего, и не в последнюю очередь семейное сходство.
Глаза старика загорелись. Али не ставил под сомнение слова матери о здоровье и душевном состоянии деда, но сейчас во взгляде Сеифа Шефалы сиял необыкновенный ум.
– Ба, сомневаюсь, что я когда-либо был так же молод и красив, как ты.
Али рассмеялся и подал деду руку, помогая ему усесться в мягкое кресло на колесиках.
– Уверен, ты был даже красивее. Почему ты сразу не представился?
– По моему опыту, самое точное суждение о характере можно вынести тогда, когда джинн не осознает, что его оценивают.
– И что же, я прошел проверку?
– Зависит от того, сможешь ли ты провезти меня обратно в замок так, чтобы твоя мать не заметила. С каких это пор дочери позволяют себе запирать своих родителей?
Али покатил кресло обратно к замку.
– Она всегда была слишком заботливой.
Город просыпался, из домов доносились ароматы кофе и сонные разговоры. Али снова поразило эфемерным чувством сродства, кристальным осознанием, что здесь веками жили джинны одной с ним крови, и если бы не пара причудливых поворотов в его судьбе, это место могло бы стать его домом.
– Наверное, я должен поблагодарить тебя, – сказал он деду. – За всю ту… поддержку, которую ты оказывал мне годами.
– Ты о деньгах, которыми я пополнял твою сокровищницу с тех пор, как ты был еще в пеленках? – хохотнул дед. – Не стоит благодарности, мой мальчик. Вежливо-гневные письма, которые посылал в ответ твой отец, уже были достойным вознаграждением. Нет ничего более едкого, чем уязвленная гезирская гордость.
Они вошли на территорию замка. Сладкоголосое пение птиц и солнечные блики на старых кирпичах в саду вызывали в Али ощущение, словно он наткнулся на заброшенные руины. Он мог себе представить, как завораживающе выглядит замок с магией, шумный и оживленный, когда в нем полно людей, но, застав его в таком виде, Али почувствовал себя ближе к предкам, к тем мужчинам и женщинам, которые, распахнув глаза в изумлении, бродили по человеческому миру и строили для себя новую жизнь.
– Потрясающее место, – восхищенно протянул Али. – Я в восторге от того, как использовали в строительстве руины, оставшиеся после людей. Ты что-нибудь знаешь о том, кто жил здесь раньше?
– Только то, что люди давно ушли отсюда, когда прибыл мой прапрадед. – В голосе Сеифа звучало сожаление. – Должно быть, умные были люди. Мы до сих пор продолжаем находить древние инструменты и осколки прекрасных горшков с глазурью, которую никто не может воссоздать. Но первое поколение нашей семьи, вернувшееся в Та-Нтри после войны, помалкивало о своих корнях, и я полагаю, что это распространялось и на прошлое их нового дома.
– Я этого не знал.
