– И ты ничего не сказал мне о визите Катапумстера?! – воскликнул Колдуита. – Да ведь это самый коварный акулька во всей Тридевятой земле. Верить ему нельзя! А известно тебе, о чем писал он в своем послании?
– Чужих писем не читаю, – ответил Димка.
Назревала ссора, которую остановил Кноп:
– Стоп, ребята, чего спорить, раз письмо все равно утонуло. Нам нужно торопиться, я здесь впервые и ничего не знаю о здешних течениях, ветрах и температурах. А если шторм? А если ураган? Давайте-ка за дело.
И все дружно взялись за работу. Никто не хотел попадать в ураган или шторм.
Молчун разместился на корме. Ему доверили управление лодкой. Кноп и Левушка налегли на весла, чтобы лодка шла быстрее. Колдуите предложили следить за горизонтом, не появится ли там Любимчик. А Димка смотрел то вправо, то влево, чтобы не пропустить Любимчика с бортов.
Коське очень хотелось есть. Он даже попробовал пожевать веревку. Рыбалка ему уже изрядно надоела, а акулы, которые прихватили крючок, сработанный Коськой по всем правилам рыбацкого искусства, и не думали уставать, время от времени они тащили лодку, куда им заблагорассудится, и Коська уже подумывал, не отрезать ли веревку.
– A-a-a-a-a! – услышал Коська далекий звук. Прислушался, но только волны шуршали, накатываясь друг на друга.
– Б-р-р, холодрыга какая! И темнеет быстро. – Поежился Коська-Камчатка. И в тот же миг услышал уже более отчетливо: «Н-дай, над-д-а-а-ай!».
Нет, он, конечно, слышал о галлюцинациях, которые случаются с путешественниками в пустынях и при кораблекрушениях, когда люди сутками напролет болтаются на плотиках в открытом море, но звук был отчетлив и вполне реален. Камчатка схватился за весла, чтобы плыть на звук.
Но акулы вновь потянули лодку. Коська не выдержал и отвязал веревку со всеми на свете настырными акулами.
– Не надо мне вашего трона задаром, спасаться буду, – крикнул он в пучину Теплого моря, и ему сразу стало легко и понятно, что делать дальше.
– На-ад-дай, раз. На-ад-дай, два. – Он ловил эти выкрики, и ему казалось, что где-то он это уже слышал.
Но вот показался парус, да-да, он не мог ошибиться. Это был парус. И он понял – это спасение…
Тут уж Коська-Камчатка стесняться не стал. Он громко заорал и замахал руками. Потом привязал к веслу рубаху и поднял самодельный флаг высоко над головой.
– Эге-гей! – кричал Коська.
– Ого-го-го! – неслось в ответ.
– Сюда, сюда, я здесь! На помощь! – орал Коська.
Первым увидел лодку Колдуита. Он тут же подал сигнал тревоги. Молчун сразу же переместился на нос.
– Приготовиться к захвату, – скомандовал Кноп, не переставая грести изо всех сил, да так, что даже ему некогда было рассматривать Любимчика.
– Предлагаю его сразу веслом оглушить…
– Веревкой связать надежнее!
– He, лучше так, навалимся.
Слушая эти крики, Молчун от радости был готов взлететь в небо. Как славно все устроилось! Любимчика сразу за борт. Лодку потопить, чтобы никаких следов. Ах, Молчун, Молчун, что-то в тебе, определенно, есть. Одурачить сразу четверых! Суметь надо…
Лодки сблизились настолько, что Молчун первым прыгнул на Коську, который ожидал спасения, а вовсе не нападения. На помощь Молчуну поспешили Кноп и Левушка, Только Колдуита оставался на месте. Он никогда не дрался, это раз. А во-вторых, ему показалось, что у Любимчика хорошее лицо, а разве может быть хорошее лицо у плохого человека?
Коська барахтался под Молчуном, пытаясь что-то сказать через мешок, который накинул на него ловкий акулька.
– Потопушки, потопушки! – орал Молчун, подталкивая захваченного в плен Любимчика к борту.
– Гляди-ка, заговорил! – удивленно проворчал Димка. – Молчаливый такой, а как утопить человека, готов на все!
– Минуточку, ребята, что же это мы, набросились на человека, слова сказать не дали? Может, он еще поддается перевоспитанию! Ты, молчаливый, посторонись-ка!
И Димка по-хозяйски отодвинул онемевшего враз Молчуна в сторону.
Мальчишки усадили Любимчика на лавку и сняли с него мешок. И просто остолбенели! Перед ними сидел живой и невредимый, настоящий-пренастоящий Коська-Камчатка!
Первым пришел в себя Левушка. Он изумленно прошептал «Во дает!» и бухнулся на дно лодки.
– В порядке, только синяк под глазом. Могло быть и хуже, – подвел итоги боя Димка.
Сам Коська-Камчатка никак не мог прийти в себя. Он только улыбался и повторял: «Пацаны, это я, свой, я Коська, не узнали что ли?».
Да, Коська просто отказывался что-либо понимать. Вокруг знакомые лица, но отчего они хотели его утопить? Почему вначале колотили, а теперь обнимают?
Впервые за день путешествия Молчуну стало страшно. Выходит, что теперь против него пятеро? Черное дело наверняка не удастся, и его, как пить дать, переведут в секцию болтунов…
Молчун искоса поглядывал на Любимчика и его приятелей. «Жалеют, обнимают. А кто обо мне подумает?!»
Под шумок акулька бочком-бочком перебрался на свою лодку и стал быстро отплывать.
