— Ты снова лжешь, — печально сказал он. — Мне нужно тебе кое-что сказать, и ты должна выслушать меня, даже если это в последний раз. — В его тоне было что-то почти отчаянное. Прежде чем я смогла повернуться к нему лицом еще раз, он развернул все мое тело так, чтобы мы могли смотреть друг на друга.
В темноте я могла разглядеть некоторые его черты. Он был ниже меня на дюйм, что, я знаю, он презирал. Это было очевидно по тому, как он смотрел на меня.
— Встретимся у фонтана в полночь, — сказал он.
Чувство вины охватило меня, потому что он звучал искренне, но, по словам моих родителей, я была бы занята.
— Пожалуйста, — умолял он, его дыхание обдувало мою кожу. — Ты нужна мне там, Аспен. И я собираюсь задать тебе тот же вопрос еще раз, так что поверь мне…
Впервые кто-то умолял меня, и это не заставило меня чувствовать себя лучше, это просто заставило все мои осколки разлететься вдребезги.
— Хорошо, — прошептала я, чтобы он не услышал ложь, слетевшую с моего языка. — Мне пора идти. — Я попыталась отстраниться, но он не позволил мне.
Одна его рука обвилась вокруг моей талии, в то время как другая обхватила мою щеку. От него пахло никотином, бензином и его одеколоном. Мою кожу начало покалывать. Прежде чем я смогла что-либо осознать, его губы коснулись моих. Они были потрескавшимися и кололись о мои мягкие. Поцелуй не должен был ничего значить — не мог. Но эгоистичная часть меня приняла это, потому что мне также нужно было оставить на нем свой отпечаток.
Он углубил поцелуй, и я позволила ему.
Мэйс был первым, кто отступил. Я слышала свое тяжелое дыхание, и это смущало меня.
— Это важно для меня, и я хочу, чтобы оно было у тебя, — сказал он, взяв мои руки и намотав на них цепочку. Она была толстой, с множеством маленьких квадратиков. — Позаботься об этом, хорошо? И полночь, не забудь. — С этими прощальными словами он покинул меня.
Я оставалась на улице дольше, чем следовало, пока не услышала голос моей матери, зовущий меня. Когда она открыла дверь, я засунула цепочку в лифчик, между своими маленькими грудями.
— Где, черт возьми, ты была? — она накричала на меня.
Отвечать ей было бесполезно; я просто последовала за ней. В каком-то смысле я была рада, что Мэйсон не разговаривал со мной целую неделю. Я бы не смогла встретиться с ним лицом к лицу, если бы он это сделал.
Музыка смолкла, и я услышала голос мистера Штильцхена, когда он приветствовал гостей и как все они притворно смеялись над его шутками.
Моя мать небрежно открыла дверь. Это вызвало шум, и головы повернулись в нашу сторону. Люди оборачивались, чтобы посмотреть на нас, но моя мать не опустила головы. Хотела бы я быть такой же храброй, как она, но все, что у меня было, — это испуганный взгляд как у
Я огляделась, когда все достали свои мобильные телефоны. Я видела, как некоторые из моих одноклассников прикрывали рты руками, когда смеялись. Другие ахнули от отвращения, но все они посмотрели на мистера Штильцхена. Я подошла ближе к парочке и почувствовала, как кровь прилила от моей головы к ногам.
Видео было зернистым и цветным. На экране были два человека. Мужчина был в униформе слуги, в то время как женщина была задрапирована в шелк и покрыта золотом. Я наблюдала, как мои родители поворачиваются ко мне спинами с тех пор, как я была маленькой девочкой. Следовательно, я знала их спины лучше, чем их лицевые профили. Было совершенно очевидно, что этот мужчина был моим отцом, и если миссис Штильцхен сейчас нет рядом с её мужем, значит, женщина, должно быть, была хозяйкой дома. Я подняла глаза, заметив человека, стоявшего позади мистера Штильцхена, а затем проклинала себя за то, что не заметила его раньше.
Мэйсон стоически стоял позади своего отца. Одна его рука была в кармане брюк, когда он рассеянно смотрел на людей перед ним. На его лице не было никаких эмоций. Затем я посмотрела на свою мать, и они были единственными двумя людьми во всей комнате, которые, не казались удивленными.
Меня чуть не вырвало.
По комнате пронесся шепот, все обсуждали эту новость, когда мистер Штильцхен выскочил из зала с яростью, отразившейся на его лице. Секундой позже трансляция прервалась как раз в тот момент, когда он добрался до того места, где мой отец находился с Хильдой Штильцхен.
Раздались крики, когда мой отец вошел в двери, его молния все еще была расстегнута, а белая рубашка распахнута.
Вот тогда-то моя мать двинулась с места. Она направилась туда, где был мой отец, демонстративно прошла мимо него и подошла к мистеру Кингу.
— У нас была сделка, — сказала она монотонным голосом.
Мой отец был рядом с ней.
— Это тоже было частью этого? — спросил он у мистера Кинга.
— Это была не моя идея, — сказал мистер Кинг, отшучиваясь.
— Что, черт возьми, происходит? — требовательно спросил мистер Штильцхен.
