Я ухмыльнулся ей. Целуя ее за коленом и между бедер. Затем я лизнул ее между ног, потому что мне нравилось, как ее киска умоляла меня о большем каждый раз, когда я использовал свой пирсинг, чтобы подразнить ее.
Задрав ее рубашку, я остолбенел. Теперь там был очень заметно округлый животик, который я раньше не замечал, так как она обычно носила свободную одежду.
Мне было трудно дышать. Я поднес обе руки к ее животу, а затем осыпал его поцелуями. Я никогда не думал о том, чтобы иметь детей или даже семью, но как я мог не хотеть дорожить жизнью, которую создал с единственным человеком, который когда-либо что-то значил для меня.
Может быть, это было навязчиво и нездорово, но мне было все равно. Чувство, охватившее меня, было подобно наркотику, который я хотел иметь до самой смерти.
Я закончил снимать с нее рубашку, а затем полотенце, которое было на мне, пока мы, наконец, не оказались кожа к коже. Мы больше не прятали наши секреты в темноте. Мы освободили наших демонов, и они могли греться в лучах света вместе с нами.
Мой рот был жадным, целуя каждый дюйм ее тела. Как будто это было вечность назад. Ее сиськи стали тяжелее и чувствительнее. Она почти кончила, когда я сосал их.
Я покрывал поцелуями ее грудь и шею. Неторопливо посасывая и облизывая ее горло. Я хотел отметить ее там, чтобы она помнила, кому принадлежит ее тело, когда наступит завтра.
Ее руки легли мне на спину, нетерпеливо скользя, ожидая и предвкушая, что я с ней сделаю.
Я лизнул мочку ее уха, и она застонала. Затем я потянул ее вниз зубами. Я прижался губами к раковине ее уха, чтобы прошептать:
— Это твой последний шанс. Еще раз предашь меня, и я, блядь, убью тебя.
Она не оттолкнула меня; вместо этого она раздвинула ноги еще шире, чтобы я мог скользнуть внутрь.
— Спроси меня еще раз, чего я хочу больше всего на свете, — выдохнула она, когда ее рука коснулась моей груди, спускаясь туда, где билось мое сердце.
— Чего ты хочешь больше всего на свете? — Я задал вопрос, на который она так и не дала мне ответа. Я всегда знал, что она хотела своей свободы, и мой план состоял в том, чтобы дать ей это, пока она жила этой свободой со мной.
Когда она сказала, что мой ребенок — это то, что она любит больше всего на свете, мой план был прост. Если она хотела быть с нашим ребенком, она должна была оставаться рядом со мной до самой нашей смерти.
— Я хочу семью с тобой, — прошептала она.
Я уткнулся головой в изгиб ее шеи и вдохнул ее опьяняющий аромат.
Вместо того, чтобы засунуть свой член глубоко в нее, я сделал то, чего никогда раньше не делал. Я лег на спину и уложил ее на себя.
— Тогда трахни меня, как будто я принадлежу тебе, — прорычал я. — Я хочу, чтобы ты поработала над моим членом. Я хочу услышать, как ты стонешь, потому что тебе нравится то, что я чувствую внутри тебя.
Одна из ее рук легла мне на плечи, и она медленно приподнялась. Затем другой рукой она направила мой член внутрь.
Она чувствовалась лучше, чем я помнил. Внутри нее было так чертовски тепло и влажно, что я просто горел.
Ее движения были робкими и ни к чему нас не привели. Напоминание о том, что она была только моей. Я положил руки ей на бедра и направил ее. Она откинула голову назад, когда нашла свой ритм. Ее бедра задвигались быстрее. Мой член поглубже проник в нее, потому что больше я не мог этого выносить.
Судя по тому, как она смотрела на меня сверху, все эти светлые волосы, ниспадающие на ее сиськи к выпуклости живота, мне хотелось кончить только от этого образа. Когда я больше не мог это выносить, я шлепнул ее.
Мои бедра начали яростно двигаться, а член входить в нее.
—
— Кому принадлежит эта киска? — зарычал я.
Она промычала в ответ.
— Кому принадлежит это тело? — произнес я на выдохе, держась за ее бедра и входя в нее снова и снова.
Ее глаза затрепетали, и она закричала:
—
Я кончил сразу же после нее, погрузившись глубже, чтобы наполнить ее своей спермой.
— Ты, блядь, принадлежишь мне, Аспен.
Я проснулась оттого, что мое сердце бешено колотилось. Первое, что я сделала, это потянулась к Мэйсону, но его рядом не было. Второе, что я сделала, это провела рукой по животу, потому что это всегда приносило мне утешение. За исключением того, что когда я прикоснулась к нему, он был плоским.
Когда я попыталась пошевелиться, у меня ничего не получилось. Что-то удерживало меня. Я подняла одну из своих рук и была потрясена от того, как она выглядела. От меня остались только кожа да кости.
Раздались шаги, приближающиеся ко мне. Инстинктивно я пыталась отпрянуть назад. Дверь открылась, и комнату залил свет. В дверном проеме стояла одинокая фигура.
— Привет, женушка, — сказал Лиам с болезненной улыбкой.
Когда он подошел ближе, внутри меня все похолодело. Я обхватила себя руками и заметила, что на мне почти ничего не надето. Когда я взглянула на себя, то узнала свою одежду. Это то, что было на мне под платьем в день моей свадьбы. За исключением одного, в тот раз кровь была повсюду.
