— Не вини себя, — сказала ей Бабушка. — Ты дала ему то, в чем он нуждается больше всего: свою любовь. Я этого ему дать не могла, а твой дар он пронесет через всю жизнь.
— А ты могла бы подарить ему еще кое-что? Медальон с моим изображением? Это напоминало бы ему обо мне.
— Ну конечно, — ответила Бабушка.
Путешественники готовились к отъезду. Вериасс обучал Галлена основам езды на аэровеле. Мэгги показалось странным, что Галлен этого не умеет. Сама Мэгги знала все до тонкостей — должно быть, манта обучила ее этому во сне, — и сейчас, когда Галлен жал на стартер, Мэгги слышала по легкой ноющей ноте, что турбина смазана недостаточно хорошо. И подумывала, не достать ли из-под сиденья футляр с инструментами, чтобы поправить дело.
Эверинн пошла за своей котомкой, а Мэгги — к себе за котомкой Галлена. Орик лежал в ногах постели. Мэгги порылась в мешке и нашла дрононский ключ от Лабиринта Миров. Галлен положил его в старый кожаный кошелек и туго затянул шнур. Мэгги вынула ключ и стала оглядываться, ища что-нибудь подходящего размера. В одном углу стоял горшок с растением, покрытым пурпурными цветами. Мэгги взяла из горшка плоский камушек, положила его в кошелек и вернула кошелек на место. Орик, наблюдавший за ней, спросил:
— Что ты делаешь?
— Ты хочешь пойти с Эверинн, а я хочу пойти с Галленом. И все, что нам для этого нужно, — это ключ.
— А ты знаешь, куда они направляются?
— Вериасс вчера у костра сверялся с картой, а я смотрела ему через плечо. Моя манта запомнила координаты всех ворот, кроме самых последних. Мы легко их найдем.
— Но Вериасс говорил, что пользоваться неверным ключом опасно, — замотал головой Орик.
— Все, что мы делали до сих пор, тоже было опасно, — выпалила Мэгги. — Меня этим не остановишь. — Ее манта не знала точно, как работает ключ — но его электронный сигнал, очевидно, отпирает ворота и посылает в них закодированную информацию о предстоящем прыжке. Да, ключ несовершенен, но при первом прыжке они ничуть от этого не пострадали. Мэгги решила, что ключ, передавая координаты времени и места, просто не совсем достигает синхронности с декодером ворот, поэтому они с Ориком всего лишь переместятся на несколько дней в прошлое. Мэгги испытующе взглянула на Орика:
— Нам обоим известно, что Галлен и Вериасс думают, будто мы нужны им в путешествии, как собаке пятая нога, но даже им мы можем понадобиться. Идешь ты со мной или позволишь, чтобы любимая женщина навсегда ушла из твоей жизни?
— Я с тобой, — ответил Орик.
— Хорошо. А теперь сделай одолжение, выйди отсюда. Галлен вот-вот придет за своей котомкой, и мне хочется немного побыть с ним наедине.
— Всегда эти женщины мной помыкают, — проворчал Орик, уходя. — Человечьи или медвежьи, все они одинаковы.
Мэгги стояла в ногах кровати, ожидая Галлена. Она слышала, как бьется сердце в груди, и придумывала, что бы ей такое сказать, но в голову ничего не приходило. А Галлен между тем уже возник на пороге в сиянии утреннего света. В своих черных одеждах, при оружии, в манте лорда-хранителя, он выглядел каким-то другим, чужим. Никто на Тиргласе так не одевался, и Галлен в своем наряде казался выше и двигался увереннее. Это путешествие изменило его, оставило на нем неизгладимый след — так же, как и на ней.
— Меня удивило, почему ты, в свой черед, не стала проситься с нами, — сказал Галлен после долгого молчания.
— Ты все равно меня бы не взял.
— Почем ты знаешь?
— Твое ремесло — защищать других. И ты должен понимать, что лучший способ меня уберечь — это оставить меня тут от греха подальше.
— Я рад, что и ты это понимаешь, — слабо улыбнулся Галлен. Он подошел к Мэгги, взял ее за плечи и поцеловал долгим, страстным поцелуем. — Эверинн сказала, ты знаешь, что произошло ночью. Простишь ли ты меня когда-нибудь?
Смущенная Мэгги не знала, как отвечать. Она думала — во всяком случае, хотела верить, — что Галлен любит ее по-настоящему. На это указывало многое — его забота о ней, его нежность в эту минуту. И все же она не могла смириться с тем, что он, переспав ночью с Эверинн, приходит утром к ней, Мэгги, как ни в чем не бывало. Она отвесила Галлену звонкую пощечину — а видя, что его это мало тронуло, двинула его в живот.
— Никогда больше не смей так со мной поступать! — прошипела она. — Понял? Попробуй еще хоть раз поставить меня на второе место!
Галлен кивнул, на его лице появилось суровое выражение. Мэгги не могла понять, о чем он думает.
— Я знаю, это покажется тебе отговоркой, но, по всей вероятности, завтра к вечеру Эверинн или умрет, или… изменится так, что тоже умрет для меня. Этой ночью ей хотелось того, что только я мог ей дать. Я не сожалею о том, что мы с ней совершили, хотя мне ужасно больно сознавать, как это должно быть тяжело для тебя. То, что было у нас ночью с Эверинн, было только прощанием и больше ничем. — Галлен помолчал и добавил: — Я никогда больше не поставлю тебя на второе место.
Мэгги вгляделась в его лицо. Когда Галлен О'Дэй дает слово, он или держит его, или умирает, стараясь его сдержать. Уж это она о нем знала.
