Недобитый одноглазый гуль хрипел. Только сейчас я понял, как невыносимо здесь воняет. Отвратительно.
— Досадно, — прошептал я. Пить хочу, но лень тянуться за кошелём.
Жаль. Может, призвать Борю? Чтобы он сожрал гуля. Но такая чакропотеря…
Я проверил свою чакросистему. Запасов осталось процентов сорок от общего количества, необходимо отдохнуть. И поспать, если получится. Я не больше пяти часов спал с того момента, как попал в гулью яму.
Одноглазый недобиток громко захрипел, раздался треск и противный скрежет. Тоска давила на виски, хотелось побыстрее уйти отсюда, выбраться наружу. В этой яме плохо, невыносимо… Гулей я и за стеной найду, а в яме такие поиски — лишний риск умереть. И на душе гадко…
Я с трудом поднялся на ноги и притянул все хаси. Услышал вдали утробный рык одного из слизней. Похоже, случайно попал в него. Я добил одноглазого и поплёлся подальше от этого места. Рядом с трупами гулей — не лучшее место для отдыха. Да и запах, кажется, становился хуже. Глаза потихоньку восстанавливались, чёткость возвращалась. Надеюсь, что в будущем не будет проблем со зрением…
И куда я попал на этот раз? Похоже на пещеру для отдыха слизней. Большая их часть спала прямо на земле, но чуть дальше я увидел десяток-другой огромных котловин, в которых лежали слизни покрупнее. Похоже, что это кроватки для элитных особей.
Я отыскал местечко почище и сел. Пришлось расстелить на земле один из моих чистых жакетов, потому что о ковре я позабыл, а сидеть на земле не хотел. Перекусил. В этом месте аппетит быстро нагуливаешь. Кстати, о голоде. Интересный у гулей со слизнями симбиоз — жрут останки друг друга.
Вынул зайфон.
Я усмехнулся. Отлично. Набрал ответ:
Эми так и не ответила. Посмотрел на время и дату — четыре утра, двадцатое сентября. До дня рождения отца одиннадцать дней — слишком долго. Едва ли столько продержусь. Хотя… может и смогу, но не уверен, что не свихнусь. У меня с этим и без того проблемы…
Так. А разве Фестиваль Звёзд не завтра? Почему Эми едет в Московию? Она же приехала сюда ради фестиваля. Я написал ей:
Отправил и посмотрел на имя Наты, которая так ничего и не прислала. Интересно, как она там?
***
В ста километрах от Петербурга, в месте где Наталия Белова рисовала четвёртую Грань, — воцарился ад на земле. Небеса сотрясались взрывами, а землю украшали устрашающие горы пепла и праха из сожжёных заживо гулей.
В центре этого хаоса возвышался купол из белых цепей — Тюрьма Белого Демона, которая защищала остроконечную гору с белым домиком на вершине. На куполе, прогнув цепи внутрь, лежало безголовое тело огромного шестидесятиметрового гуля-четыре-щита.
Вспыхнул бело-золотой свет, грохот затих. Над куполом зависли двое Огранцев четвёртой Грани — Михаил Белов и Филипп Львов.
— Прошли почти сутки, — выдохнул Михаил. Он выглядел неважно — один из сильных гулей отрезал ему левую кисть и изувечил костяное крыло. Правый рог на шлеме Михаила откололся.
— Ещё немного, — ответил Филипп. На его золотых доспехах виднелись сколы, шлем в виде львиной головы потрескался, а верхняя часть левого крыла полностью отсутствовала.
— Не жалеешь? — усмехнулся Михаил, бросив взгляд на крылья Филиппа. Когда он только активировал их, они выглядели как произведение искусства — золотые костяные перья, идеальные пропорции и чистота. А сейчас…
— Нет. Это мой выбор, — Филипп прищурился, вглядываясь вдаль.
После того как Михаил в одиночку уничтожил гуля-четыре-щита, которого ещё называли гульей башней, все наблюдатели из разных кланов и стран были шокированы. Никто и не подозревал, что Михаил из клана Беловых настолько силён. Но гулья башня был только началом. За ним на Михаила напал четырёхухий и тоже был повержен.
Вражеские Огранцы и Чернокнижники не решились напасть на Белого Демона, взвесив все риски. Все они были долгожителями и очень ценили свои жизни. А также свои власть и влияние.
