— Стой! — никто так и не понял, откуда выскочил широченный урманин с торчащей клином сухой бородой и налитыми кровью глазами. Рогдай узнал в силаче Агнара Земляную Бороду. Урманин оказался прямо на его пути, сжимая двумя руками огромную секиру.
— В сторону, парень! — на помощь мерянину двинул скакуна десятник Любомир. Он мог с налета опрокинуть Агнара, однако хирдманн, крякнув, чуть отклонился в сторону и отвалил коню голову одним ударом. Любомир завертелся в воздухе, падая на землю. Все произошло очень быстро. Почти все воины Званимира уже перемахнули завалы из растащенных бревен, соскользнув на покатый склон осыпи, и просто не могли прийти на помощь.
Урманин не добил Любомира сразу. Он подождал, пока тот поднимется на ноги, но прежде, чем десятник успел достать меч, урманин повернул плечо и разрубил его сверху вниз, почти до самого пояса.
Рогдай вздрогнул, встретившись взглядом с обезумевшими глазами силача, лицо которого окатили кровяные брызги, и ринул коня в пролом. Последнее, что он видел, были обезображенные неистовством лица его недавних спутников, рыщущих в горящей слободе. Потом несколько стрел просвистело рядом, и битва осталась позади. Кони уносили беглецов к густой вязи ветвей спасительного леса.
Когда Олава вытащили из подвала, разобрав по бревнышку обломки рухнувшего общинного дома, он казался спокойным, только глаза его были темнее обычного. Зато Торольв Огненный Бык и Хумли Скала не скрывали своего бешенства.
— Клянусь карликом смерти Наином, мы отыщем этого трусливого пса! — бранился Хумли, брызгая слюной. — Даже если нам придется спуститься за ним в Серую Пустошь Нифльхейма[95].
— Князь гардов ответит за вероломство вместе со своими прихвостями, — Торольв угрожающе наклонил голову, словно бык, готовый к броску. — Он не захотел умереть как мужчина с мечом в руке, так умрет позорно и мучительно. Мы сварим его живьем в походном котле, как поступил конунг Гисли Белая Бровь с вождем латгалов, погубившим в западне многих славных парней.
— Не горячитесь, Братья, — проговорил ярл. — Радимичи далеко не уйдут.
На самом деле у Олава Медвежьей Лапы были немалые причины для беспокойства. Самым опасным для каждого предводителя хирда была утрата воинами веры в его удачливость. Эта вера вела за собой Волков Одина, точно путеводная звезда, она побуждала их совершать самые безумные подвиги, самые невероятные чудеса храбрости. Но как только появлялось сомнение в том, что ярлу или конунгу благоволят Норны, все могло измениться. Нередко хирдманны покидали вождей, прослывших несчастливыми. Пока Олав исподволь поглядывал на Братьев, метающихся по разрушенной слободе, к нему приблизился Гудред Ледяной Тролль.
— Все осмотрели, ярл, — он почесал бороду. — Никого!
— Ты понимаешь, что это значит? — глаза Медвежьей Лапы вдруг снова взблеснули. — Раз нигде нет ни одного смерда, выходит, они успели уйти. Здесь где-то должен быть потайной лаз.
— Верно! — Хумли ударил себя ладонью по лбу. — Мы же слышали над головами шорохи и топот ног.
— Если слобожане улизнули через лаз, — продолжал свою мысль Олав, — то мы можем напасть на их след. Князь радимичей своих смердов не бросит. Найдем их, найдем и его.
— Клянусь железными рукавицами Тора, знатная выйдет охота! — уже воодушевился Торольв Огненный Бык. — Будем травить зверя, идя за ним по пятам.
— Ищите лаз! — распорядился ярл.
Он подозвал к себе Ульва Длинную Шею, велев с несколькими хирдманнами отследить направление конского следа, оставленного всадниками Званимира. Людям Дага Угрюмого было поручено заняться убитыми и раненными. Остальные принялись разбирать завалы и выстукивать стены. Вскоре им повезло. Под руками Энунда большая подгорелая балка просела вместе с земляным слоем, увлекая вниз. Раздвоенная Секира вовремя успел отскочить — куски дерева и земля шумно обвалились, обнажив глубокий провал.
— Хвала воронам Одина, указавшим нам путь! — радостно выдохнул Альв Бешеный.
К ним бросились остальные Братья.
— Ну, теперь не уйдут, — мстительно прищурился Торольв. — Кровавый пес Гарм уже заждался свежей мертвечины в своем темном чертоге.
Отправляясь преследовать радимичей, ярл взял с собой чуть более сотни хирдманнов. Остальные под главенством Дага Угрюмого оставались охранять драконы на берегу. Медвежья Лапа с тоской взглянул на лужайку за обвалившимся тыном. Сюда были принесены тела четырех Братьев, павших в бою. Укси Рукоять Меча, Мерд Черный Лис, Торгильс Торопыга и Хьерт Тощий были призваны в Вальгринд[96] Повелителем Битв. Каждого из них Олав помнил с первого дня их пребывания в хирде, с каждым делил и последнюю просяную лепешку, и тяжелые раны, и тяготы водных дорог, и славу громких побед. Теперь их больше нет с ним, они пополнят священную дружину Одина и будут дожидаться его за пиршественным столом в Чертоге Радости.
