— Я уже все подготовил! — радостно выпалил Чейз. — Свадьба будет в субботу. Священник…, — увидев на кровати раскрытый чемодан, он осекся на полуслове. — Мэгги, что это значит?
Голубые глаза Чейза потемнели. Он решительно выхватил из чемодана охапку белья, сунул вещи в шкаф и заявил:
— Никуда ты не поедешь!
— Поеду! Ты не сможешь меня удержать.
— Хочешь поспорить? Давай! — запальчиво воскликнул Чейз, но уже секунду спустя посерьезнел и спросил:
— Почему, Мэгги? К тебе вернулась память? Если так, значит, ты вспомнила, как сильно мы любим друг друга. Не понимаю, зачем тебе уезжать?
— Я хочу вернуться в Сиэтл, — устало проговорила Мэгги. — А память ко мне не вернулась. Я по-прежнему ничего не знаю о своем прошлом.
— Ну подожди, дорогая, давай спокойно все обсудим. Расскажи мне, что тебя растревожило?
— Твоя ложь! — не сдерживаясь, выкрикнула она. — Почему ты сказал, что мы собирались пожениться еще до несчастного случая? Ведь такого намерения у тебя даже близко не было.
— Проклятье! Кто тебе это сказал?
— Это не имеет значения.
— Я сдеру шкуру с того подлеца, который посмел так расстроить тебя, — прорычал Чейз, гадая, кто это мог быть. — Мэгги, — добавил он уже мягче, — тебе сказали правду, но сейчас я действительно хочу жениться на тебе. Я люблю тебя.
— Скажи лучше — жалеешь, — насмешливо произнесла Мэгги. — Еще две недели назад ты обращался со мной как с девкой, как с проституткой и ничего не собирался менять в наших отношениях. Все, кончено, я возвращаюсь в Сиэтл. У меня достаточно денег, чтобы содержать себя и Бет.
— Ну уж нет! Ты никуда не увезешь мою дочь.
Мэгги вспыхнула. Неужели Чейз и в самом деле верит, что Бет — его дочь? Разве он не знает о Скотте Гордоне?
— Малышка носит не твое имя, и ты не имеешь права решать ее судьбу, — резонно возразила она.
— Черта с два, не имею! — загремел Чейз. — Мы поженимся в субботу независимо от того, нравится тебе это или нет. А когда я узнаю, кто скармливает тебе подлую ложь, тот человек здорово пожалеет о том, что родился на свет.
— Я не выйду за тебя, Чейз, — твердо сказала Мэгги. — Ты заслуживаешь лучшей жены, чем я.
— Ты спятила? Мне не нужна другая жена, я люблю тебя и только тебя, — голос Чейза стал мягче. Кто-то заставил ее сомневаться в его любви, но он должен и сможет убедить Мэгги в обратном.
— Извини, но я не верю тебе и думаю, что имею для этого все основания, — с горечью проговорила Мэгги. — Я прожила на ранчо несколько недель, и если мы за столько времени не поженились, значит, ты не особенно-то хотел стать моим мужем. Ты ведь и сейчас устраиваешь свадьбу только потому, что жалеешь меня?
— Я жалею тебя? Какая чепуха! Я тебя люблю, тебя и нашу дочь, и поэтому женюсь.
— Наша дочь, Чейз? Ты считаешь Бет своей дочерью?
— Будь я проклят, Мэгги, но ты самая несносная женщина на земле. Чья же она еще, если не моя?
— Скотта Гордона, — прошептала она. Лицо Чейза потемнело.
— Так ты все помнишь!
— Нет, но твоя реакция — лучшее подтверждение моим подозрениям. Бет — дочь Скотта, теперь я в этом убеждена.
— Черт, да нет же! Бет — моя. Ты зачала ее в Скагуэе, на Аляске, во время нашей последней встречи. Когда я девять месяцев спустя приехал к тебе в Сиэтл, признаюсь, между нами произошло… достаточное недоразумение, но потом все наладилось.
— Не трудись объяснять, мне известно, что я жила с тобой как публичная девка, и со Скоттом Гордоном было, видимо, то же самое. Из метрики я узнала, что мне двадцать семь лет, я не замужем, так сколько же у меня было мужчин? Дюжина? Больше?
— Ты была девственницей до меня, — отчетливо проговорил Чейз и, воспользовавшись замешательством Мэгги, продолжал натиск: — Кому ты веришь, дорогая? Мне или тому, кто почти не знает тебя?
— Но…
— Ответь, ты доверяешь мне?
— Я не знаю. Мне так тяжело, я абсолютно ничего не помню о себе, своей жизни…
— Так прислушайся к своим чувствам! — воскликнул Чейз. — Положись на интуицию, она подскажет тебе, где правда, а где ложь.
— Я… боюсь доверять даже себе, но внутренний голос говорит, что ты не обманываешь меня.
Чейз довольно улыбнулся.
— Я хочу тебя, солнышко, — проворковал он. — Давай займемся любовью, а если ты и после этого будешь думать, что я женюсь на тебе из жалости, то смело можешь уезжать в Сиэтл. Впрочем, уверен, что этого не произойдет, ведь ты тоже любишь меня.
Он не спеша подошел к двери и запер ее. Когда ковбой вновь повернулся к Мэгги, ее лицо выражало крайнее недоумение.
— Бояться нечего, милая моя, — заверил Чейз. — Мы проделывали это много раз.
— Но я ничего не помню, — неуверенно возразила Мэгги.
— Тогда тем более следует оживить твою память, — расстегивая рубашку, предложил он.
— Мне кажется, я еще не готова к близости с тобой. Может быть, в прошлом мы и были любовниками, но дальше так продолжаться не может, — отрезала Мэгги. У нее было такое чувство, что если этот голубоглазый дьявол дотронется до нее, она задымится. Его взгляд проникал ей в душу и парализовал волю.
