«Я их на прощание угостил все же как следует!» — думает Андрей.
Вдруг на берегу трава зашевелилась. «Что за чертовщина, ветра нет… Зверь или человек? — подумал Городилов. Сердце его замерло. — Бросить весло?.. Ружье схватить?» Колосья заколыхались, трава раздвинулась, и из луга вниз сошел на песок человек с ружьем.
— Чего сжало тебя? — спросил он.
Голос его, ясно доносившийся по тихой воде, был знаком Андрею.
— Терешка! Здорово! — воскликнул он и повернул лодку к берегу.
Контрабандисты крепко обнялись и трижды поцеловались.
Чуть забрезжил темный рассвет над синим переливом гор, как в окошко постучали, и Катя, вскочив с пола, заглянула под занавеску. В избе на полу Ксеня, Василий и Федосеич.
Илья накануне назначен был в проводники небольшого отряда полицейских и солдат, который ушел на двух лодках в верховье реки, чтобы удалить оттуда старателей.
— Сашка пришел! Господи! — сказала Катя и зевнула. Она откинула запор, и Камбала, с мешком за плечами, в шляпе и с палкой в руке, тихо вошел. Он сел в углу, снимая свои дорожные сапоги. Сейчас он не похож на важного и видного Камбалу. Сашка стал щуплый, маленький и худой, скулы его плотно обтянуты кожей.
— Ты пришел? — спросил Вася.
— Да.
— Людей довел?
— Довел.
Василий подивился, что человек в одиночку вернулся по тайге. Он подумал, что за такую дорогу не мудрено исхудать.
— Никого не встретил?
— Нет… — неуверенно ответил Сашка. — Я не знал, че тут, маленько боялся…
— Пока ничего.
— Придирались?
— Маленько.
— Мне кажется, что Советник — спиона.
Не хотелось Ваське вставать. Так тихо и хорошо и все так дружно спят, все свои и во сне забылись неприятности.
— А ты не зря пришел?
— А че? — встрепенулся китаец.
— Может, не надо было…
— Егор думает, мы вместе.
— Это так… Но ты уж не показывайся, Саша, на прииске. Докажет кто-нибудь. Еще не все ушли. Народу оказалось еще много, они еще переписывают. Илью взяли, он повел их к Каменным бабам. Ты уж тихо будь.
— Я тихо, — сказал Сашка, — не бойся.
— Я не боюсь.
Сашка вернулся не только потому, что дал слово Егору быть вместе с Васей. Он уже привык к этой семье, к людям и поэтому вернулся. Сашка исполнил долг, отвел китайцев, и все они теперь в безопасности. Станут разбегаться по приискам. Он мог бы организовать их в новую артель, даже банду, мог бы затеять любое новое дело. Но смелые и предприимчивые люди найдутся там и без него.
Ксенька вскочила и протирала глаза.
— Мне пора печи топить.
— Я тебе помогу, — сказал Сашка.
— Да, иди… Я спину отмахала вчера! На такую прорву дров нарубить! Пойдем, будешь мне помогать.
— Мы теперь солдат кормим, — сказал Вася.
— Это хорошо, — ответил Сашка.
— Че приехал? — очнулся Федосеич. Он высек огонь и сразу закурил.
За дверью стучал умывальник, прибитый к дереву.
Затрещал огонь в плите под навесом. Сашка пошел рубить дрова. День начинался.
Стоя навытяжку перед иконой, Федосеич помолился.
Старый матрос встретил вчера знакомого фельдшера, который звал его к себе посидеть за чаркой солдатской водки.
«А на прииске спирта уже нет», — думал Федосеич. Хлеб и сухари у приискателей заканчивались. Без подвоза прииск долго прожить не мог. Главная масса старателей ушла, но оставалось еще сотни полторы и еще люди подходили с верхних разработок, куда ушли два бата. Восемь полицейских отправились выгонять хищников из верховьев. До их возвращения экспедиция, как полагал Федосеич, не уйдет, ничего теперь уже не случится и можно недурно провести время. Смутно стояла в голове какая-то тень, словно Федосеич еще чего-то опасался, более за Ваську, чем за себя. Но он полагал, что зять ловкий, его голыми руками не возьмешь. Тем более теперь, когда Сашка вернулся и будет здесь.
— Ты куда? — спросила отца Катька.
— Я поеду на Силинскую сторону, там еще вещи надо забрать. — Он не сказал, что едет в гости.
Через полчаса подошла двухместная оморочка. Ибалка крикнул из нее:
— Кузнецов!
Василий вышел.
— Садись и поедем! — сказал гиляк.
— Куда?
— Узнаешь… По службе!
Василий подошел к очагу и сказал Кате:
— Меня опять зачем-то полковник вызывает.
— Что такое? — встрепенулась Катя.
— Меня не провожай и не подавай вида, — сказал Васька и тихо пожал ее руки, когда она хотела обнять его.
Он весело подбежал и прыгнул с разбега в оморочку, вытолкнув ее из-под берега на стремнину.
— Ты так утопишь, — сказал Ибалка.
— Ты забыл, что прежде был гиляком?
— Конесно! Раньше-то был, — ответил Ибалка.
К полудню на досках отдыхали длинные ряды круглых караваев. Выпечка закончилась, и Сашка с Ксеней могли отдохнуть.
Обед был готов, а Василий не возвращался.
— Че ево ждать, садись обедай! — сказала красная от работы у печи Ксенька, уплетавшая похлебку из солонины.
Сел за стол Сашка.
